-- Да...
-- И у него нѣтъ другаго имени?
-- Сколько мнѣ извѣстно,-- нѣтъ, государь; онъ такой же сирота, какъ и я, и при мнѣ никогда не говорили объ отцѣ его.
-- И у тебя, наконецъ, Діана, нѣтъ другой причины отказываться отъ предполагаемаго союза съ Монморанси, кромѣ этой старинной любви къ Габріэлю? не правда ли?
-- Этого достаточно для моихъ убѣжденій, государь.
-- Очень-хорошо, Діана, и я не стану дѣйствовать противъ твоихъ убѣжденій, если можно будетъ узнать и оцѣнить твоего друга, хотя бы онъ былъ, какъ я догадываюсь, сомнительнаго происхожденія.
-- Нѣтъ ли также препятствія въ моемъ гербѣ, ваше величество?
-- Есть ли у тебя гербъ или нѣтъ, но Монморанси и Кастро считаютъ за честь ввести въ свой домъ законную дочь моего герба. Твой Габріэль, напротивъ... но не въ томъ дѣло. Меня занимаетъ то, что онъ тебя не видалъ шесть лѣтъ, что онъ забылъ о тебѣ, Діана, и любитъ, можетъ-быть, другую.
-- Вы не знаете Габріэля, государь; у него дикое и вѣрное сердце, которое погаснетъ любя меня.
-- Хорошо, Діана! Съ тобою, конечно, невѣрность неправдоподобна, и ты имѣешь право отвергать мое предположеніе; но по всему видно, что этотъ юноша отправился на войну. Ну! и весьма-вѣроятно, что онъ погибъ. Я огорчаю тебя, дитя мое... вотъ уже ты и поблѣднѣла и заплакала. Да, я вижу, что это чувство глубоко запало въ твою душу, и хоть я не имѣлъ случая встрѣчать подобнаго и меня пріучили сомнѣваться въ вѣчной любви, но я не улыбаюсь надъ твоимъ чувствомъ, я уважаю его. Только посмотри, милушка,-- для твоей дѣтской любви безъ предмета, для одного воспоминанія, для призрака, -- посмотри въ какое затруднительное положеніе ставитъ меня твой отказъ. Если я не сдержу даннаго конетаблю слова, онъ разсердится, безъ сомнѣнія, и, можетъ-быть, оставитъ службу; а въ такомъ случаѣ, королемъ буду уже не я, а герцогъ Гизъ... Посмотри, Діана: изъ шести братьевъ этого имени, у герцога Гиза въ рукахъ всѣ военныя силы Франціи, у кардинала -- финансы, у третьяго -- мои марсельскія суда, четвертый -- управляетъ Шотландіей, а пятый заступитъ мѣсто Бриссака въ Пьемонтѣ. Такъ-что во всемъ моемъ государствѣ, я, король, не могу располагать ни однимъ солдатомъ, ни однимъ экю безъ ихъ согласія. Я говорю съ тобою кротко, Діана; объясняю тебѣ, въ чемъ дѣло; прошу, когда могу приказывать. Но я полагаюсь на твою разсудительность, и хочу, чтобъ отецъ, а не король получилъ согласіе дочери на его планы. Я получу его, потому-что ты добра и любишь меня. Этотъ бракъ, дитя мое, спасаетъ меня; онъ дастъ Монморанси авторитетъ, отнимая его у Гизовъ. Онъ уравновѣшиваетъ двѣ чашечки вѣсовъ, для которыхъ моя королевская власть служитъ коромысломъ. Гизъ сдѣлается менѣе горячъ, а Монморанси болѣе преданъ. Ну! ты не отвѣчаешь, милушка?.. Не-уже-ли ты не хочешь внять просьбамъ твоего отца, который не приневоливаетъ тебя, но дѣйствуетъ кротко, раздѣляетъ твои мысли,-- и только проситъ тебя не отказать ему въ первой услугѣ, которою ты можешь отплатить ему за то, что онъ сдѣлалъ и что намѣренъ сдѣлать для твоего счастія и благосостоянія? Ну, Діана, дочь моя, -- согласна ты?