Въ ночь съ четвертаго на пятое января 1558 г., около четырехъ часовъ утра, море сильно бушевало, издавая продолжительные и страшные вопли, и было похоже на душу безпокойную и безнадежную.
Минуту спустя послѣ того, какъ часовой, стоявшій въ караулѣ отъ двухъ до четырехъ часовъ, смѣнился на платформѣ башни другимъ часовымъ, которому была очередь стоять отъ четырехъ до шести часовъ -- человѣческій крикъ, какъ-будто вырвавшійся изъ мѣднаго рта, смѣшался съ вѣчною жалобой Океана, но такъ, что этотъ крикъ рѣзко отличался отъ шквала.
Новый часовой задрожалъ, началъ прислушиваться, и, узнавъ, этотъ странный крикъ, положилъ на стѣну самострѣлъ. Потомъ, убѣдившись, что ни одинъ глазъ не замѣчаетъ за нимъ, онъ приподнялъ сильною рукою каменную будку и вытащилъ изъ-подъ нея связку веревокъ, изъ которой образовалась длинная узловатая лѣстница, и прикрѣпилъ ее къ желѣзнымъ скобкамъ, вколоченнымъ въ зубцы башни. Наконецъ, крѣпко связавъ одни съ другими отдѣльные куски веревокъ, онъ перекинулъ ихъ черезъ зубцы, и двѣ тяжелыя свинцовыя пули скоро дотянули конецъ лѣстницы до утеса, на которомъ стояла крѣпость. Лѣстница была длиною въ двѣсти двѣнадцать футовъ, а фортъ Рисбанкъ возвышался на двѣсти пятнадцать футовъ.
Едва часовой окончилъ свои таинственныя приготовленія, ночной патруль показался на верху каменной лѣстницы, ведущей на платформу.
Но патруль засталъ часоваго исправно-стоящимъ у будки, спросилъ у него пароль, получилъ отвѣтъ и прошелъ далѣе, ничего не замѣтивъ.
Часовой ждалъ нѣсколько спокойнѣе. Первая четверть пятаго часа уже прошла.
На морѣ, послѣ двухъ часовъ борьбы и сверхъчеловѣческихъ усилій, лодка съ четырнадцатью смѣльчаками наконецъ пристала къ утесу рисбанкскаго форта. Деревянная лѣстница, поставленная къ этому утесу, доходила до первой рытвины камня, въ которой могли стоя помѣститься пять или шесть человѣкъ.
Смѣлые пловцы одинъ за другимъ поднялись по этой лѣстницѣ, и, не останавливаясь въ рытвинѣ, продолжали взбираться наверхъ, единственно при помощи ногъ и рукъ, и хватались за каждую неровность утеса.
Они торопились достигнуть до основанія башни. А ночь была черная, скала скользкая, ногти ихъ ломались о камень, пальцы были въ крови. Одинъ изъ смѣльчаковъ оступился; онъ былъ не въ состояніи удержаться, покатился и упалъ въ море. Къ-счастію, послѣдній изъ четырнадцати пловцовъ былъ еще въ лодкѣ, которую онъ напрасно старался привязать канатомъ, прежде нежели рѣшился всходить на лѣстницу.
Человѣкъ, упавшій со скалы, не испустилъ ни малѣйшаго крика при своемъ паденіи, и приплылъ прямо къ лодкѣ. Другой протянулъ къ нему руку, и не смотря на то, что лодка сильно качалась подъ его ногами, невредимо вытащилъ утопавшаго.