-- Ваша мысль, Діана, отвѣчалъ Габріэль: -- привлекла меня, какъ магнитъ, и вела меня, какъ путеводная звѣзда. Признаться ли передъ вами и своею совѣстью?.. Хотя многія сильныя причины должны были навести меня на мысль -- взять Кале, но, можетъ-быть, я отказался бы, Діана, отъ своей мысли -- потому-что мысль эта принадлежитъ собственно мнѣ; можетъ-быть, я не рѣшился бы осуществить ее дерзкими средствами, еслибъ вы не были здѣсь въ плѣну, еслибъ воспоминаніе объ опасностяхъ, которымъ подвергались вы здѣсь, не оживляло меня и не придавало мнѣ мужества. Еслибъ надежда спасти васъ, и еще другая священная цѣль не управляли моею жизнію, Кале оставался бы еще во власти Англичанъ. И правосудный Богъ накажетъ меня за то, что я хотѣлъ дѣлать добро, и дѣлалъ добро изъ корыстныхъ цѣлей.
Виконтъ д'Эксме думалъ въ эту минуту о сценѣ въ Улицѣ-Сен-Жакъ, о самоотверженіи Амброаза Паре и словахъ адмирала, сказавшаго, что небо требуетъ, чтобъ святое дѣло защищали чистыми руками.
Но полный любви голосъ Діаны нѣсколько успокоилъ Габріэля.
-- Какъ?.. Небо накажетъ васъ, Габріэль, вскричала она: -- накажетъ за высокія желанія, за великодушіе?..
-- Кто знаетъ объ этомъ? сказалъ онъ, вопрошая небо взоромъ, въ которомъ выражалось какое-то печальное предчувствіе.
-- Я знаю, Габріэль! сказала Діана съ очаровательною улыбкой.
Произнося эти слова, Діана была такъ восхитительна, что Габріэль, пораженный блескомъ ея красоты, забылъ все и не могъ не вскричать:
-- О, какъ вы прекрасны, Діана!
-- И вы мужественны, какъ герой, Габріэль! сказала Діана.
Они сидѣли очень-близко одинъ къ другому; руки ихъ случайно встрѣтились въ нѣжномъ пожатіи. Начинало смеркаться.