Черезъ полчаса, виконтъ д'Эксме, немного успокоенный, выѣхалъ изъ города Кале, подареннаго имъ Франціи.
Онъ ѣхалъ верхомъ, съ пажомъ Андре и четырьмя изъ своихъ волонтеровъ.
Это были:
Амброазъ, чрезвычайно-довольный тѣмъ, что ему удалось вывезти въ Парижъ кой-какіе англійскіе товары, которые онъ могъ съ выгодою продать придворнымъ.
Пилльтруссъ, который въ завоеванномъ городѣ боялся впасть въ искушеніе и возвратиться къ своимъ старымъ привычкамъ.
Ивонне, очень-недовольный тѣмъ, что въ этомъ провинціальномъ Кале ему не удалось найдти ни одного портнаго, достойнаго его довѣренности, и что его костюмъ, изношенный въ сраженіяхъ, рѣшительно не могъ явиться въ порядочномъ обществѣ. Ивонне спѣшилъ въ Парижъ перемѣнить свое платье.
Наконецъ, Лактанцій просился ѣхать въ Парижъ, желая посовѣтоваться съ духовникомъ о спасеніи своей души и узнать, равняются ли подвиги его оружія строгимъ правиламъ покаянія.
Пьеръ и Жанъ Пекуа вмѣстѣ съ Бабеттою провожали пѣшкомъ пятерыхъ всадниковъ до воротъ, называемыхъ Парижскими.
Здѣсь имъ непремѣнно слѣдовало разстаться. Габріэль въ послѣдній разъ простился голосомъ и рукою съ своими добрыми друзьями, которые со слезами на глазахъ посылали вслѣдъ ему тысячу желаній, тысячу благословеній.
Маленькая группа скоро понеслась рысью и скрылась на поворотѣ дороги. Честные горожане печально воротились домой къ Мартэну-Герру.