Что касается Габріэля, онъ былъ задумчивъ, но не печаленъ. Онъ надѣялся.
Одинъ разъ, точно такимъ же образомъ, онъ уѣхалъ изъ Кале, думая найдти въ Парижѣ разгадку своей участи. Но въ тотъ разъ обстоятельства менѣе благопріятствовали Габріэлю: онъ безпокоился о Мартэнѣ-Геррѣ, безпокоился о Бабеттѣ Пекуа, безпокоился о Діанѣ, которую оставилъ плѣнницей во власти влюбленнаго лорда Уэнтворта. Наконецъ, смутныя предчувствія Габріэля не говорили ему ничего добраго, потому-что хотя онъ и продлилъ оборону города, однакожь, городъ этотъ былъ еще потерянъ для государства. Развѣ эта оборона была достаточною заслугой для такой большой награды?
Теперь же Габріэля не тревожило ни одно печальное недоумѣніе. Раненные друзья виконта, полководецъ и конюшій, были оба спасены и Амброазъ Паре отвѣчалъ за ихъ выздоровленіе; Бабетта Пекуа выходила замужъ за человѣка, котораго она любила и которымъ сама была любима, и честь ея, такъ же какъ и счастіе, были обезпечены на будущее время; госпожа де-Кастро была свободна, оставалась королевою во французскомъ городѣ, и завтра отправлялась въ путь для встрѣчи съ Габріэлемъ въ Парижѣ.
Наконецъ, нашъ герой довольно боролся съ Фортуною, и она, казалось, должна была уступить, утомленная борьбою; предпріятіе, оконченное Габріэлемъ, который далъ и первую мысль о взятіи Кале и средства для осуществленія этой мысли -- такое предпріятіе не могло возбудить споровъ или несогласій за великость награды. Ключъ отъ Франціи отдать королю Франціи! такой подвигъ дѣлалъ законными самыя честолюбивыя требованія, а честолюбіе виконта д'Эксме было справедливое...
Онъ надѣялся. Убѣдительныя слова ободренія и сладостныя обѣщанія Діаны еще раздавались въ его ушахъ съ послѣдними молитвами Пекуа. Габріэль смотрѣлъ вокругъ себя: на Андре, напоминавшаго ему своимъ присутствіемъ объ его любезной, и на четырехъ вѣрныхъ и смѣлыхъ солдатъ, охранявшихъ его. Габріэль видѣлъ передъ собою шкатулку съ ключами отъ города Кале, крѣпко привязанную къ сѣдлу; онъ ощупывалъ у себя въ камзолѣ драгоцѣнную капитуляцію и еще болѣе драгоцѣнныя письма герцога Гиза и госпожи де-Кастро; кольцо Діаны блестѣло у него на мизинцѣ. Сколько краснорѣчивыхъ залоговъ счастія!
Само небо, голубое и безоблачное, казалось, обѣщало награду; свѣжій, но чистый воздухъ благотворно вѣялъ на тѣло, и кровь живѣе обращалась въ жилахъ; тысяча деревенскихъ звуковъ, струившихся въ вечернемъ сумракѣ, были проникнуты спокойствіемъ и миромъ, и солнце, утопая въ пурпурномъ сіяніи, придавало глазамъ и мысли Габріэля видъ утѣшительный и оградный.
Невозможно было отправиться къ желанной цѣли съ болѣе счастливыми предзнаменованіями!
Увидимъ, чѣмъ они кончились.