-- Да, милая Діана, отвѣчалъ коннетабль съ странною нѣжностью: -- налогъ очень справедливый и довольно-тяжелый, для покрытія военныхъ издержекъ.
-- Довольно, сказала Діана: -- я тотчасъ докажу вамъ, что женщина можетъ, и даже очень, вознаградить за несправедливость Фортуны къ людямъ такимъ заслуженнымъ, какъ вы. Генрихъ, кажется, тоже очень-худо настроенъ сегодня; однакожь, все равно; я приступлю къ нему, и тогда вы согласитесь, что я вѣрная и добрая подруга.
-- О, я теперь же объявляю, что доброта Діаны не уступаетъ ея красотѣ, съ любезностью сказалъ Монморанси.
-- Но когда я возобновлю источники вашего кредита, продолжала Діана: -- надѣюсь, что вы, съ своей стороны, не покинете меня въ нуждѣ; не правда ли, мой старый левъ? и не станете говорить своей преданной подругѣ о вашемъ безсиліи противъ ея и своихъ враговъ?
-- О, любезная Діана, развѣ всѣ мои жилы не принадлежатъ вамъ? сказалъ коннетабль: -- и если иногда я сожалѣю о потерѣ своего вліянія, то сожалѣю единственно потому, что боюсь быть плохимъ слугою моей прекрасной повелительницы.
-- Хорошо! произнесла Діана съ обольстительною улыбкой.
Діана приложила бѣлую руку къ губамъ своего заслуженнаго обожателя, окаймленнымъ серебряными усами; коннетабль оставилъ на этой рукѣ нѣжный поцалуй, и Діана, успокоивъ старика еще однимъ взглядомъ, тотчасъ пошла въ ту сторону, гдѣ сидѣлъ король.
Кардиналъ лотарингскій все еще стоялъ возлѣ Генриха, и, замѣняя своего отсутствующаго брата, употреблялъ все свое краснорѣчіе стараясь разсѣять въ королѣ опасенія касательно смѣлой экспедиціи, предпринятой въ Кале.
Но Генрихъ болѣе внималъ голосу своей безпокойной мысли, нежели кардиналу.
И въ эту минуту подошла къ нимъ Діана.