-- Я увѣрена, сказала она съ живостью кардиналу:-- что ваше высокопреосвященство говорите королю что-нибудь дурное о бѣдномъ Монморанси?
-- О, произнесъ Шарль Лотарингскій, пораженный этимъ неожиданнымъ нападеніемъ: -- смѣю призвать его величество въ свидѣтели, что даже имени г-на коннетабля не было въ нашемъ разговорѣ.
-- Это правда, небрежно сказалъ король.
-- Новое средство вредить ему! замѣтила Діана.
-- Но если я не могу ни говорить, ни молчать о коннетаблѣ, что же прикажете мнѣ дѣлать?
-- Надо говорить, но говорить хорошее, отвѣчала г-жа Пуатье.
-- Извольте, отвѣчалъ хитрый кардиналъ: -- въ такомъ случаѣ я скажу, потому-что воля красоты всегда дѣлала меня покорнымъ, я скажу, что г-нъ Монморанси великій полководецъ, что онъ выигралъ сен-лоранское сраженіе, устроилъ счастіе Франціи, и, еще въ настоящую минуту, доканчивая свое славное дѣло, достойнымъ образомъ защищается противъ враговъ и посягаетъ на безсмертный подвигъ подъ стѣнами Кале.
-- Кале! Кале! а, кто сообщитъ мнѣ извѣстія изъ Кале? продолжалъ король, который въ словесной войнѣ между министромъ и фавориткой разслушалъ только это имя.
-- У васъ удивительный, вполнѣ-христіанскій способъ хвалить, господинъ кардиналъ, замѣтила Діана: -- поздравляю васъ съ такимъ колкимъ милосердіемъ.
-- Дѣйствительно, сказалъ Шарль Лотарингскій: -- я не вижу, какую можно найдти еще похвалу для этого б ѣ днаго Монморанси, какъ вы сейчасъ его назвали.