-- Письмо г-жи де-Кастро къ вашему величеству.
-- Отъ г-жи де-Кастро? повторилъ изумленный Генрихъ.
Не обдумавъ своего движенія, онъ быстро всталъ съ креселъ, сошелъ со ступеней королевской эстрады, чтобъ взять письмо Діаны, и сказалъ, понижая голосъ:
-- Да, м. г., вы не только возвращаете королю городъ, вы отдаете отцу его дочь. Я заключилъ съ вами два обязательства... Но сперва прочтемъ письмо...
И такъ-какъ д'Эксме, по-прежнему неподвижный и безмолвный, почтительно ждалъ приказаній короля, Генрихъ, и самъ также стѣсняемый этимъ наблюдательнымъ молчаніемъ, громко сказалъ:
-- Господа, я больше не препятствую выраженію вашей радости; больше я не могу ничего сообщить вамъ; прочее касается собственно меня и посланнаго отъ г-на Гиза. Вамъ остается только поздравлять другъ друга съ радостнымъ извѣстіемъ, и я не помѣшаю вамъ, господа.
Позволеніе короля было тотчасъ принято; группы разговаривающихъ образовались снова, и скоро былъ слышенъ только неясный и смѣшанный шопотъ, происходившій въ кружкахъ отъ сотни различныхъ разговоровъ.
Г-жа Пуатье и коннетабль одни только издалека наблюдали за королемъ и Габріэлемъ.
Краснорѣчивымъ взглядомъ они сообщили другъ другу свой страхъ, и Діана непримѣтнымъ движеніемъ приблизилась къ королю.
Генрихъ, весь погруженный въ письмо своей дочери, не замѣчалъ завистливой четы.