-- О, не-уже-ли! сказалъ Габріэль, затрепетавъ съ головы до ногъ.
-- Безъ всякаго сомнѣнія, отвѣчалъ Сазеракъ голосомъ, въ которомъ человѣкъ равнодушный замѣтилъ бы смѣсь печали и досады.
Но Габріэль былъ слишкомъ взволнованъ, слишкомъ раздраженъ радостью.
-- А, значитъ, это не сонъ! вскричалъ онъ:--глаза мои открыты... Только безразсудный страхъ заставилъ меня сомнѣваться... А, вы отдадите мнѣ этого узника!.. Благодарю Тебя, Господи!.. Благодарю короля!.. Но, умоляю васъ, побѣжимте скорѣе.
Габріэль сдѣлалъ два или три шага впередъ, какъ-бы желая предупредить Сазерака, но силы его, непреклонныя передъ страданіями, ослабѣли отъ радости. Онъ принужденъ былъ на минуту остановиться. Сердце его билось такъ скоро и такъ сильно, что онъ едва не задохнулся.
Бѣдная человѣческая природа не можетъ устоять противъ столькихъ волненій.
Осуществленіе почти неожиданное такихъ отдаленныхъ надеждъ -- цѣль сверхчеловѣческихъ усилій, достигнутая вдругъ -- благодарность къ королю и Богу -- сыновняя любовь и другая любовь еще болѣе пламенная, которая обнаружилась теперь въ полномъ свѣтѣ -- столько различныхъ чувствъ, разомъ возбужденныхъ, переполнили душу Габріэля.
Но это невыразимое смущеніе, это счастіе -- были гимнъ благодарности Генриху II, и Габріэль повторялъ въ признательномъ сердцѣ клятву -- отдать всю свою жизнь ему и его дѣтямъ.
Наконецъ, ожививъ свои мысли. Габріэль сказалъ стоявшему съ нимъ губернатору Шатле:
-- Извините, м. г., простите слабость, которая чуть не уничтожила меня... Иногда, видите сами, трудно бываетъ перенести радость.