-- Г. д'Эксме не поручалъ вамъ никакого письма ко мнѣ? сказала Діана.
-- Никакого.
-- Но, по-крайней-мѣрѣ, онъ велѣлъ сообщить мнѣ что-нибудь словесно?
-- Увы, отвѣчалъ пажъ, опустивъ голову: -- г. д'Эксме сказалъ только, что онъ отдаетъ вамъ всѣ ваши обѣщанія, даже тѣ, залогомъ которыхъ была эта вуаль; больше онъ не прибавилъ ни слова.
-- Но въ какихъ обстоятельствахъ, однакожь, былъ онъ, когда послалъ васъ ко мнѣ? Получилъ ли онъ отъ меня письмо? Что сказалъ онъ, прочитавъ это письмо? Не говорилъ ли онъ чего, когда отдавалъ вамъ эту вуаль? Говорите, Андре. Вы мой пажъ преданный и вѣрный. Счастіе моей жизни зависитъ, можетъ-быть, отъ вашихъ отвѣтовъ, и малѣйшее указаніе можетъ показать мнѣ путь въ этомъ мракѣ.
-- Я разскажу вамъ все, что знаю, сказалъ Андре:-- но я знаю очень-мало.
-- О, говорите, говорите! вскричала г-жа де-Кастро.
Габріэль не приказывалъ своему пажу ни о чемъ умалчивать передъ Діаной, и потому Андре разсказалъ все, что господинъ его поручилъ имъ, Алоизѣ и Андре, на случай своего продолжительнаго отсутствія, разсказалъ, въ какое недоумѣніе и безпокойство былъ приведенъ молодой человѣкъ получивъ письмо Діаны, и какъ, прочитавъ его, Габріэль сначала хотѣлъ-было говорить, потомъ вдругъ замолчалъ, и произнесъ только немного неясныхъ словъ. Андре, вѣрный своему обѣщанію, не позабылъ ничего, ни одного движенія, ни одного малѣйшаго слова, но какъ онъ зналъ очень немногое, то разсказъ его только увеличилъ сомнѣнія Діаны.
Она печально посмотрѣла на эту черную вуаль, символъ своей участи и, казалось, просила у ней себѣ совѣта.
-- Во всякомъ случаѣ, сказала Діана: -- одно изъ двухъ: или Габріэль знаетъ, что онъ мой братъ, или онъ потерялъ всякую надежду и всякое средство проникнуть когда-нибудь въ роковую тайну. Изъ двухъ несчастій, мнѣ остается выбрать одно. Да, теперь больше сомнѣнія нѣтъ, и мнѣ нечего себя обманывать надеждой. Но не долженъ ли былъ Габріэль говорить со мною безъ двусмысленныхъ выраженій? Онъ возвращаетъ мое обѣщаніе; но къ-чему? Зачѣмъ скрываетъ онъ, что случилось съ нимъ и что хочетъ онъ дѣлать? О, это молчаніе ужасаетъ меня больше всякаго гнѣва, больше всякой угрозы!