Мартэнъ-Герръ, съ своей стороны, былъ слишкомъ почтителенъ и нѣсколько самолюбивъ: онъ не хотѣлъ напоминать виконту д'Эксме объ этомъ предметѣ.
Вечеромъ, Габріэль всталъ и сказалъ тономъ, не допускавшимъ ни противорѣчія, ни возраженія:
-- Мнѣ должно опять уѣхать.
И потомъ, обратясь къ Мартэну-Герру, прибавилъ:
-- Во время своихъ поѣздокъ, добрый Мартэнъ, я хлопоталъ о тебѣ, и пользуясь своею неизвѣстностью, спрашивалъ, искалъ и, думаю, нашелъ слѣды истины, которая такъ занимаетъ тебя, потому-что я хорошо помнилъ, Мартэнъ, данное тебѣ слово.
-- О, сударь! вскричалъ счастливый конюшій, совершенно-смѣшавшись.
-- Итакъ, повторяю тебѣ, сказалъ Габріэль:-- я собралъ достаточно указаній и нашелъ на дорогу. Но ты долженъ помочь мнѣ, другъ. Поѣзжай на этой недѣлѣ въ Ріё, на свою родину, но отправляйся не прямо туда, а будь только ровно черезъ мѣсяцъ въ Ліонѣ. Я встрѣчусь тамъ съ тобою, и мы уговоримся дѣйствовать вмѣстѣ.
-- Слушаю, сударь, сказалъ Мартэнъ-Герръ: -- но увидимся ли мы до-тѣхъ-поръ?
-- Нѣтъ, мнѣ должно быть одному, съ жаромъ отвѣчалъ Габріэль.-- Я опять ѣду, и не удерживайте меня, если не хотите огорчать меня. Прощайте, добрые друзья. Помни, Мартэнъ, что ровно черезъ мѣсяцъ ты долженъ быть въ Ліонѣ.
-- Буду ждать васъ въ Ліонѣ, сударь, сказалъ конюшій.