Въ первыхъ дняхъ слѣдующаго мѣсяца, въ маѣ 1558 года, онъ, въ первый разъ послѣ своего таинственнаго отъѣзда, явился въ отели Улицы-Жарденъ-Сен-Поль.
Тамъ его ожидала новость. Двѣ недѣли, какъ пришелъ туда Мартэнъ-Герръ; Жанъ Пекуа съ женою своей Бабеттой гостилъ тамъ уже три мѣсяца. Нѣсколько дней назадъ, Бабетта преждевременно разрѣшилась отъ бремени мертвымъ ребенкомъ. Бѣдная мать много плакала, но склонилась передъ печалью, и, полная раскаяніемъ, смотрѣла на нее, какъ на искупительную жертву за свое преступленіе. Впрочемъ, утѣшенія мужа и материнская заботливость Алоизы облегчили ея страданія. Мартэнъ-Герръ, съ свойственнымъ ему добродушіемъ, также старался, какъ только могъ, утѣшить Бабетту.
Разъ, когда они дружески разговаривали вчетверомъ, отворилась дверь, и въ комнату вошелъ хозяинъ дома, виконтъ д'Эксме.
Крикъ четверыхъ слился въ одинъ голосъ, и Габріэля тотчасъ окружили двое гостей, конюшій и кормилица, изумленные и обрадованные его неожиданнымъ появленіемъ.
Когда первые восторги нѣсколько затихли, Алоиза хотѣла разспросить того, кого она называла вслухъ господиномъ, а въ сердцѣ называла своимъ ребенкомъ.
Что было съ нимъ во время этого долгаго отсутствія? Что намѣревался онъ дѣлать? Хотѣлъ ли онъ, наконецъ, остаться съ тѣми, которые такъ его любили?
Габріэль приложилъ палецъ къ губамъ, и печальнымъ взоромъ прервалъ нѣжные вопросы Алоизы. Очевидно, онъ не хотѣлъ объяснять ни прошлаго, ни будущаго.
Но за то онъ спросилъ Бабетту и Жана Пекуа объ нихъ самихъ, спросилъ, не нуждаются ли они въ чемъ, и давно ли получали извѣстія отъ своего брата Пьера, оставшагося въ Кале?
Габріэль сожалѣлъ о несчастіи Бабетты и старался утѣшить ее, сколько можно утѣшить мать, оплакивающую своего ребенка. Остальное время дня Габріэль провелъ въ кругу своихъ друзей и слугъ, добрый и ласковый ко всѣмъ, но задумчивый; черныя думы не покидали его ни на мгновеніе.
Мартэнъ-Герръ не сводилъ глазъ съ своего господина, найденнаго наконецъ. Габріэль разговаривалъ съ нимъ, спрашивалъ его съ большимъ участіемъ, но цѣлый день не упоминалъ ни слова объ обѣщаніи, которое когда-то далъ ему, и казалось, что забылъ открыть и наказать похитителя имени и чести, такъ долго преслѣдовавшаго бѣднаго Мартэна.