Еслибъ Габріэль Монгомери не вмѣшался въ это дѣло, вѣроятно, превосходные судьи Ріё, которымъ оно было ввѣрено, никогда бы не выпутались изъ этого лабиринта.
Прежде всего Габріэль просилъ, чтобъ два противника ни подъ какимъ предлогомъ не сходились одинъ съ другимъ до новаго распоряженія. Вопросы и сличенія должны были производиться порознь, и Мартэнъ такъ же какъ и Арно дю-Тилль содержались въ строжайшей тайнѣ.
Мартэна-Герра, завернутаго въ плащъ, подводили поочередно къ его женѣ, къ Карбону Барро, ко всѣмъ сосѣдямъ и родственникамъ. Всѣ узнавали его лицо, его ростъ. Ошибиться было невозможно.
Но также точно всѣ признавали Арно дю-Тюлля, когда его подводили къ нимъ.
Кричали, удивлялись, не находя ключа къ разгадкѣ.
Дѣйствительно, какъ отличить двухъ Созіевъ, до такой степени похожихъ одинъ на другаго, какъ Маргэнъ-Герръ и Арно дюТилль?
-- Тутъ самъ чортъ сломитъ себѣ голову! говорилъ Карбонъ Барро, поставленный въ крайнее затрудненіе своими двумя племянниками.
Но передъ этою неслыханною и чудесною игрою природы, указали Габріэлю и судьямъ дорогу если не матеріальныя различія, то противорѣчія фактовъ и, въ особенности, характеровъ.
Въ разсказѣ о своемъ дѣтствѣ, Арно и Мартэнъ совершенно сходились между собою, и съ изумительнымъ единствомъ припоминали одни и тѣ же годы, называли одни и тѣ же имена, указывали на одни и тѣ же событія.
Въ подтвержденіе своихъ словъ, Арно принесъ письма Бертранды, семейныя бумаги и кольцо, которымъ онъ обручился съ женою.