Между-тѣмъ, все доказывало въ этой келльѣ, что здѣсь еще недавно находился арестантъ: остатки мягкаго хлѣба, кружка воды, выпитая до половины, соломенная подстилка и отворенный сундукъ съ мужскимъ платьемъ.
Арно дю-Тилль, привыкнувъ владѣть собою, не обнаружилъ никакого удивленія; по какъ-только тюремщикъ ушелъ и заперъ дверь, онъ бросился къ сундуку.
Здѣсь лежало только платье, безъ всякихъ признаковъ; но цвѣтъ и покрой этого платья показались знакомы Арно дю-Тиллю. Особенно обратили на себя его вниманіе два камзола изъ коричневаго сукна и желтые панталоны, не совсѣмъ общіе по цвѣту и фасону.
-- О-го! сказалъ про себя Арно дю-Тилль: -- это было славно! Когда уже смерклось, въ келлью вошелъ незнакомый тюремщикъ.
-- Эй, Мартэнъ-Герръ! сказалъ онъ, ударивъ дремавшаго Арно дю-Тилля по плечу въ знакъ того, что если арестантъ и не зналъ своего тюремщика, то этотъ очень-хорошо зналъ своего арестанта.
-- Что такое еще? спросилъ Арно у тюремщика.
-- А то, любезнѣйшій, что дѣлишки ваши идутъ лучше и лучше. Знаете ли, кто просилъ у судей и получилъ позволеніе поговорить съ вами нѣсколько минутъ?
-- Нѣтъ, не знаю... да откуда же мнѣ знать? сказалъ Арно.
-- Жена ваша, любезнѣйшій, Бертранда Ролль, лично просила за васъ... Вѣрно, она увидѣла, на чьей сторонѣ справедливость. Впрочемъ, знаете ли: на вашемъ мѣстѣ я не принялъ бы жены.
-- А почему? спросилъ Арно дю-Тилль.