-- Почему? отвѣчалъ тюремщикъ: -- а потому-что она долго не хотѣла признать васъ. Вотъ что! Пора, наконецъ, ей перейдти на сторону истины. Завтра, не позже какъ завтра, судъ публично произнесетъ сентенцію. Согласны ли вы со мною? Какъ думаете, стоило ли прогнать неблагодарную?
Тюремщикъ подошелъ къ двери, по Арно дю-Тилль позвалъ его рукою.
-- Нѣтъ, нѣтъ, не гоните ее; напротивъ, я хочу съ нею видѣться, да, хочу. Если Бертранда Ролль выпросила у судей позволеніе, пускай она войдетъ сюда, любезный другъ.
-- Гм, замѣтилъ тюремщикъ: -- экой вы снисходительный... Впрочемъ, это ваше дѣло.
Тюремщикъ вышелъ, съ сожалѣніемъ пожимая плечами.
Черезъ десять минутъ онъ воротился съ Бертрандою Ролль. Вечеръ становился темнѣе и темнѣе.
-- Я оставлю васъ однихъ, сказалъ тюремщикъ: -- и прійду за Бертрандой прежде, чѣмъ настанетъ совершенная ночь: у насъ такое заведеніе. Вамъ дана только четверть часа; пользуйтесь временемъ; можете ссориться или мириться, смотря по вкусу.
И тюремщикъ вышелъ во второй разъ.
Бертранда Ролль, пристыженная, опустивъ голову, подошла къ мнимому Мартэнъ-Герру, который сидѣлъ молча и далъ ей полную свободу говорить.
-- О, Мартэнъ, сказала наконецъ Бертранда слабымъ и робкимъ голосомъ.-- Не-уже-ли ты никогда не простишь меня, Мартэнъ?