Дверь отворилась и -- пораженный, испуганный Арно увидѣлъ стоявшихъ съ величавой неподвижностью у самаго порога -- президента суда и двухъ судей.
-- Что это значитъ? проговорилъ онъ, обращаясь къ Габріэлю.
-- Это значитъ, отвѣчалъ графъ Монгомери:-- что я опасался застѣнчивости моего бѣднаго Мартэнъ-Герра; я хотѣлъ, чтобъ судьи выслушали его неопровержимые доводы.
-- Удивительно! произнесъ отдохнувшій Арно.-- Тысячу разъ благодаренъ вамъ, сударь.
И онъ обратился къ судьямъ:
-- Могу ли думать, сказалъ онъ, стараясь выразить голосомъ робость:-- могу ли надѣяться, что слова мои успѣли доказать правоту моего дѣла тѣмъ просвѣщеннымъ умамъ, которые въ эту минуту должны рѣшить судьбу мою?
-- Да, сказалъ президентъ:-- послѣ полученныхъ нами сейчасъ доказательствъ, мы убѣждены.
-- А!.. произнесъ торжествующій Арно дю-Тилль.
-- Но, возразилъ президентъ:-- другія доказательства, не менѣе ясныя, не менѣе сильныя, заставляютъ навѣрное думать, что вчера произошла ошибка и арестанты были перемѣшаны: что Мартэнъ-Герра отвели въ твою камеру, Арно дю-Тилля; а ты находишься теперь въ его камерѣ.
-- Какъ!.. Что такое? бормоталъ остолбенѣвшій Арно.-- Что вы скажете объ этомъ, сударь? прибавилъ онъ, обращаясь къ Габріэлю.