Арно дю-Тилль выслушалъ эту предвидѣнную имъ сентенцію съ угрюмымъ, мрачнымъ видомъ. Впрочемъ, онъ повторилъ свои признанія, согласился въ справедливости приговора и изъявилъ нѣкоторое раскаяніе.
-- Прошу милосердія у Бога и прощенія у людей, готовъ идти на казнь съ христіанскимъ смиреніемъ.
Мартэнъ-Герръ, бывшій тутъ же, явилъ новое доказательство своей неизмѣнной доброты, проливая слезы при этихъ, можетъ-быть, и лицемѣрныхъ словахъ своего врага.
Онъ побѣдилъ даже свою обычную скромность и спросилъ президента, нѣтъ ли какого-нибудь средства вымолить прощеніе Арно дю-Тиллю, которому онъ, съ своей стороны, отъ чистаго сердца прощалъ прошлое.
Но доброму Мартэну-Герру отвѣчали, что одинъ король имѣетъ право прощать, и что за такое важное и необыкновенное преступленіе онъ непремѣнно откажетъ въ милости, хотя бы даже самъ судъ принялъ на себя ходатайство.
-- Да! ворчалъ про себя Габріэль:-- да! король отказалъ бы въ помилованіи! Нѣтъ пощады! не бывать пощадѣ! пусть будетъ одна справедливость!
Мартэнъ-Герръ, вѣроятно, думалъ не такъ, какъ его господинъ; потому-что, слѣдуя своей склонности къ прощенію, онъ тутъ же протянулъ руки къ печальной и кающейся Бертрандѣ де-Ролль.
Бертранда не имѣла даже времени повторить просьбъ и обѣщаній, съ которыми она, по послѣдней благодѣтельной ошибкѣ, обращалась къ обманщику Арно дю-Тиллю, думая, что говоритъ мужу. Мартэнъ-Герръ не допустилъ ея снова оплакивать свои заблужденія и слабости. Жаркимъ поцалуемъ заставилъ онъ ее замолчать, и торжественно, весело повелъ въ тотъ маленькій, счастливый артигскій домикъ, котораго онъ такъ давно не видалъ.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Предъ этимъ самымъ домикомъ, который теперь опять былъ въ рукахъ законнаго владѣтеля, Арно дю-Тилль, спустя восемь дней послѣ объявленія приговора, подвергся, согласно сентенціи суда, заслуженному наказанію.