Изъ многихъ деревень, льё за двадцать, шли жители на зрѣлище казни, и улицы бѣднаго городка Артига въ этотъ день были многолюднѣе столичныхъ улицъ.
Надо замѣтить, что виновный въ послѣднія минуты показалъ нѣкоторую твердость, и увѣнчалъ по-крайней-мѣрѣ примѣрнымъ концомъ свое недостойное существованіе.
И когда, по установленному обычаю, палачъ трижды прокричалъ народу: "Правосудіе совершено!" когда безмолвная, пораженная толпа медленно удалялась, въ домѣ жертвы одинъ человѣкъ плакалъ и одна женщина молилась: то были Мартэнъ-Герръ и Бертранда де-Ролль.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Воздухъ родной стороны, видъ знакомыхъ мѣстъ, гдѣ протекла молодость Мартэна, гдѣ ласкала его любовь родныхъ и друзей; наконецъ, попеченія Бертранды, все это въ нѣсколько дней изгладило съ лица его слѣды скорби и заботъ.
Разъ, вечеромъ, въ томъ же полѣ, послѣ тихаго, счастливо-проведеннаго дня, сидѣлъ онъ на своемъ крыльцѣ, подъ вьющимся виноградомъ. Жена занималась чѣмъ-то по хозяйству въ домѣ. Мартэну слышны были ея шаги и потому онъ былъ какъ будто не одинъ. Глаза его были обращены въ правую сторону, къ солнцу, которое закатывалось въ полномъ блескѣ и обѣщало на завтра такой же прекрасный день.
Вотъ почему Мартэнъ-Герръ не замѣтилъ человѣка, который тихо подошелъ къ нему съ лѣвой стороны.
Этотъ человѣкъ остановился на минуту и съ улыбкой любовался спокойнымъ, нѣмымъ созерцаніемъ Мартэна.
Потомъ, онъ протянулъ къ нему руку и не говоря ни слова ударилъ его по-плечу.
Мартэнъ-Герръ быстро обернулся, поднялъ руку къ шляпѣ и всталъ.