-- Это вотъ отъ-чего, сударь: я чувствую какую-то неловкость, замѣшательство, когда нужно говорить объ этомъ предметѣ. У меня тогда на сердцѣ что-то особенное, мнѣ становится даже стыдно. Но съ вами, сударь, я могу говорить съ полной откровенностію и чистосердечіемъ, не правда ли?
-- Конечно.
Мартэнъ-Герръ боязливо осмотрѣлся, не подслушиваютъ ли его, а главное, не слышитъ ли жена. Потомъ, понизивъ голосъ, сказалъ:
-- Такъ вотъ что, сударь? Не только я прощаю этому бѣдному Арно дю-Тиллю, но теперь даже благословляю его. Какую услугу оказалъ онъ мнѣ! изъ тигрицы сдѣлалъ овцу, изъ демона -- ангела. Я собираю плоды его грубаго обращенія, не имѣя причины упрекать себя за это. Я желаю всѣмъ мужьямъ, которыхъ терзаютъ и мучатъ жены,-- а число ихъ, говорятъ, довольно не малое... Желаю имъ двойника, и двойника такого же... убѣждающаго, какъ мой. Однимъ-словомъ, сударь, Арно дю-Тилль причинилъ мнѣ много непріятностей и горя, это правда; но онъ вознаградилъ меня за все зло, упрочивъ, своею энергическою системою, мое домашнее счастіе, и спокойствіе моихъ послѣднихъ дней.
-- Конечно! сказалъ улыбаясь графъ Монгомери.
-- Стало-быть, я правъ, весело заключилъ Мартэнъ:-- благословляя Арно, хотя и тайно, потому-что каждый часъ наслаждаюсь счастливыми плодами его сотрудничества. У меня, вы знаете, сударь, есть нѣкоторая фантазія въ характерѣ: я во всемъ вижу хорошую сторону. И потому надо сознаться, что Арно больше послужилъ мнѣ, нежели повредилъ. Онъ былъ на время мужемъ моей жены; но передалъ мнѣ ее такою милою: слаще майскаго дня; похитилъ-было у меня имущество и друзей, но, благодаря ему, имущество возвратилось ко мнѣ съ избыткомъ, а дружба стала крѣпче прежней. Онъ заставилъ меня пройдти чрезъ самыя жестокія испытанія, именно, въ Нойонѣ и Кале; за то теперешняя жизнь моя кажется мнѣ еще пріятнѣе. Итакъ, мнѣ остается только благодарить добраго Арно, и я благодарю его.
-- Благородное у тебя сердце, сказалъ Габріель!
-- О! возразилъ Мартэнъ-Герръ, принявъ снова серьёзный видъ: -- тотъ, кого прежде всего и больше всего должно благодарить и уважать -- не Арно дю-Тилля, невольнаго благодѣтеля, а васъ, сударь, васъ, которому дѣйствительно обязанъ я всѣми благами -- отечествомъ, состояніемъ, друзьями -- женой!
-- Еще разъ говорю, довольно объ этомъ, Мартэнъ, сказалъ Габріэль.-- Я желаю только, чтобъ ты пользовался всѣми этими благами. И ты ими пользуешься, не правда ли? скажи мнѣ еще разъ: ты счастливъ?
-- Счастливъ, сударь, повторяю вамъ, счастливъ, какъ никогда не бывалъ.