Габріэль перечитывалъ это трогательное письмо и опускалъ шпагу.
И онъ опять рѣшался -- ждать...
Габріэль въ-самомъ-дѣлѣ былъ одинъ изъ тѣхъ людей, которые способны дѣйствовать, но не направлять дѣйствія. Его энергія была удивительная, когда при немъ была цѣлая армія, или партія, или даже одинъ необыкновенный человѣкъ.
Но онъ ни по происхожденію, ни по натурѣ не былъ способенъ безъ всякаго посторонняго участія совершить необыкновенный подвигъ, будь то даже подвигъ благости, и тѣмъ болѣе злодѣяніе. Ему не доставало на то силы.
Подъ вліяніемъ Колиньи и герцога де-Гиза онъ совершалъ удивительные подвиги. Но теперь, какъ онъ намекалъ объ этомъ Мартэну-Герру, его роль очень перемѣнилась: ему приходилось не сражаться съ непріятелемъ, а строить новые ковы. И на этотъ разъ никто не возьмется помочь ему въ страшномъ дѣлѣ!
Но онъ еще надѣялся на тѣхъ самыхъ людей, въ силѣ которыхъ убѣдился на опытѣ, на Колиньи -- протестанта, и на герцога Гиза -- честолюбца.
По утру 13 іюня, Габріэль получилъ почти въ одно время два письма.
Первое было принесено около пяти часовъ пополудни таинственнымъ человѣкомъ, который хотѣлъ непремѣнно вручить письмо ему прямо въ руки, и отдалъ его не прежде, какъ сличивъ черты габріэлева лица съ точнымъ описаніемъ примѣтъ, которое имѣлъ при себѣ.
Вотъ что заключало въ себѣ это письмо:
"Другъ и братъ.