Линьеръ, какъ-бы боясь, что его не поймутъ, примолвилъ:
-- Обыкновенныя медали служатъ для воспоминанія о минувшихъ дѣлахъ: эта да будетъ пророчествомъ будущихъ! Больше я ничего не скажу.
Въ-самомъ-дѣлѣ, Линьеръ сказалъ довольно! Онъ сошелъ съ каѳедры среди рукоплесканія немногихъ и ропота большинства.
Но общее расположеніе собранія было какое то нѣмое оцѣпенѣніе.
-- Нѣтъ! шепнулъ Ла-Реноди Габріэлю: -- нѣтъ, не эта струна издастъ звукъ между дами. Надо затронуть другую.
-- Господинъ баронъ де-Кастельно, проговорилъ онъ громко, обращаясь къ молодому, хорошо-одѣтому и задумчивому человѣку, стоявшему прислонясь къ стѣнѣ, шагахъ въ десяти отъ него: -- баронъ де-Кастельно, не имѣете ли вы въ свою очередь сказать что-нибудь?
-- Мнѣ бы, можетъ-быть, нечего было говорить, еслибъ не пришлось отвѣчать, сказалъ молодой человѣкъ.
-- Мы слушаемъ, сказалъ Ла-Реноди.
-- Этотъ, прибавилъ онъ на ухо Габріэлю: -- принадлежитъ къ партіи дворянъ, и вы, вѣроятно, его видѣли въ Луврѣ, въ тотъ день, когда пріѣзжали съ извѣстіемъ о взятіи Кале. Кастельно чистосердеченъ, честенъ и храбръ. Онъ водрузитъ такъ же смѣло свое знамя, какъ Линьеръ, и мы посмотримъ, будетъ ли онъ лучше принятъ.
Кастельно остановился на одной изъ ступенекъ каѳедры и оттуда сталъ говорить.