-- Я даже не знаю, была ли я великодушна, возразила госпожа де-Кастро:-- или, по-крайней-мѣрѣ, если была, то въ какой степени. Я прощала на обумъ. И объ этомъ-то намѣрена я разспросить васъ, Габріэль, потому-что хочу узнать свою судьбу -- во всей ея наготѣ.
-- Діана, Діана! это гибельное любопытство!
-- Все равно; я не останусь ни дня въ этомъ ужасномъ недоумѣніи. Скажите мнѣ, Габріэль, убѣдились ли вы, наконецъ, что я дѣйствительно ваша сестра; или вы потеряли всякую надежду разузнать эту страшную тайну? Отвѣчайте! я прошу, я умоляю васъ.
-- Я буду отвѣчать, печально сказалъ Габріэль.-- Діана! есть испанская пословица, которая говоритъ: всегда должно ожидать худшаго; и, во время нашей разлуки, я пріучилъ себя думать о васъ, какъ о сестрѣ; но не нашелъ никакихъ новыхъ доказательствъ, и нѣтъ у меня никакой надежды, никакого средства найдти ихъ.
-- Боже мой! вскричала Діана.-- Но тотъ, кто долженъ былъ представить вамъ эти доказательства... развѣ онъ ужь не существовалъ, когда вы возвратились въ Кале.
-- Онъ существовалъ, Діана.
-- Стало-быть, обѣщаніе, которое вамъ дали, не было выполнено! Впрочемъ, кто это сказалъ мнѣ, что король прекрасно принялъ васъ?...
-- Все, что обѣщали мнѣ, исполнили въ точности, Діана!
-- О! Габріэль, съ какимъ мрачнымъ видомъ вы говорите это! Какая страшная загадка еще кроется тутъ, Матерь Божія!
-- Вы требовали -- и узнаете все, Діана, сказалъ Габріэль.-- Посмотримъ, что вы подумаете объ этомъ открытіи; будете ли вы потомъ упорствовать въ своемъ великодушіи; не измѣнятъ ли, по-крайней-мѣрѣ, этимъ словамъ вашъ видъ, ваше лицо, ваши движенія. Слушайте!