Мадамъ де-Кастро выбрала себѣ мѣсто на краю ряда креселъ у прохода. Габріэль, поклонившись королевѣ, скромно взялъ табуретъ и, чтобъ никого не безпокоить, сѣлъ подлѣ Діаны.
Комедія началась.
Это было, какъ сказалъ Габріэль королевѣ, подражаніе Евнуху Теренція, написанное восьмисложными стихами со всею педантическою наивностью того времени. Мы воздержимся отъ разбора пьесы. Это было бы анахронизмомъ, потому-что въ ту варварскую эпоху еще не были извѣстны ни критики, ни отчеты. Достаточно напомнить, что главное лицо комедіи мнимый храбрецъ, солдатъ-фанфаронъ, котораго дурачитъ и сбиваетъ съ толку одинъ паразитъ.
Но съ самаго начала пьесы, многочисленные приверженцы Гизовъ увидѣли въ старомъ смѣшномъ рубакѣ конетабля Монморанси, а партія Монморанси открывала сходство честолюбія герцога Гиза въ хвастовствѣ солдата-фанфарона. Поэтому каждая сцена получала значеніе сатиры, каждая острота казалась намекомъ. Обѣ партіи смѣялись во все горло, указывали другъ на друга пальцами, и, сказать правду, въ залѣ разъигрывалась комедія не менѣе забавная, какъ и на сценѣ.
Наши любовники воспользовались интересомъ противныхъ придворныхъ партій, и среди криковъ и смѣха весьма-гармонически заговорили о любви. Сначала они тихо произнесли свои имена.
-- Діана!
-- Габріэль!
-- Вы выходите за Франциска Монморанси?
-- Вы вѣрно давно уже въ милости у королевы?
-- Вы слышали, что она подозвала меня.