-- Господинъ д'Эксме, сказала она:-- отъ-чего же васъ не было сегодня на турнирѣ?
-- Меня удержали порученія, данныя мнѣ его величествомъ, отвѣчалъ Габріэль.
-- Тѣмъ хуже, продолжала Катерина съ пріятной улыбкой: -- потому-что вы, конечно, самый отважный и самый ловкій изъ нашихъ кавалеровъ. Вы вчера заставили покачнуться короля, а это рѣдкость. Я бы имѣла удовольствіе снова быть свидѣтельницей вашего геройства.
Габріэль поклонился въ замѣшательствѣ отъ этихъ комплиментовъ, на которые не зналъ какъ отвѣчать.
-- Вы знаете пьесу, которую будутъ играть? продолжала Катерина съ явнымъ расположеніемъ въ пользу прекраснаго, робкаго юноши.
-- Я знаю ее, но по-латинѣ, отвѣчалъ Габріэль: -- потому-что это, говорятъ, подражаніе сочиненію Теренція.
-- Вы, кажется, такъ же свѣдущи, какъ и отважны, сказала королева:-- такой же знатокъ въ литературѣ, какъ и въ военномъ дѣлѣ.
Все это говорилось въ-полголоса и сопровождалось взглядами, которые были вовсе-несуровы. Вѣроятно, сердце Катерины было свободно въ эту минуту. Но дикій, какъ Эврипидовъ Ипполитъ, Габріэль отвѣчалъ на все это принужденной миной, нахмуривъ брови. Неблагодарный! эта благосклонность доставила ему не только давно-желанное мѣсто подлѣ Діаны, но и прелестную ссору, въ которой высказалась ревнивая любовь.
Дѣйствительно, когда начался прологъ, привлекшій общее вниманіе на сцену, Катерина сказала Габріэлю:
-- Ступайте садитесь позади меня между дамами, господинъ литераторъ, чтобы, въ случаѣ нужды, я могла воспользоваться вашими свѣдѣніями.