-- Госпожа Діана де-Пуатье, государь, также просила меня тайно убѣдить васъ обратить вниманіе на то, съ кѣмъ на этотъ разъ вы войдете въ состязаніе.
При имени Діаны де-Пуатье, Генрихъ какъ-будто невольно содрогнулся.
И онъ продолжалъ хранить молчаніе человѣка рѣшительнаго, которому тщетно докучаютъ.
Между-тѣмъ, г. де-Вьельвилль, продолжая вооружать его, говорилъ ему тихимъ голосомъ:
-- Государь, клянусь Богомъ живымъ, что вотъ уже три ночи сряду мнѣ о томъ только и снится, что ныньче съ вами должно быть несчастіе и что послѣднее число іюля для васъ роковое число {Мемуары Венсена Карлуа, секретаря г. де-Вьельвилля.}.
Но король, казалось, и не слушалъ его: онъ былъ вооруженъ и схватилъ уже копье.
Габріэль держалъ свое и также выступалъ на арену.
Оба-противника сѣли на коней и выѣхали на средину...
Тогда въ толпѣ царствовало странное и глубокое молчаніе. Глаза всѣхъ стали внимательнѣе, дыханье притаилось.
Никто въ этомъ подражаніи поединку не могъ предвидѣть кровавыхъ послѣдствій. Король, привыкшій къ этимъ безопаснымъ играмъ, въ продолженіи трехъ дней едва ли не сто разъ показывался на аренѣ, при условіяхъ, по-видимому, подобныхъ тѣмъ, которыя и теперь представлялись.