И такъ, кто будетъ этимъ министромъ, или, лучше, опекуномъ? Герцогъ Гизъ или коннетабль? Катерина Медичи или Антуанъ Бурбонъ?
Вотъ въ чемъ состоялъ вопросъ на другой день смерти Генриха II.
Въ этотъ же день, Франциску II надлежало въ три часа принимать парламентскихъ депутатовъ. Тому, кого онъ представилъ онъ имъ, какъ своего министра, они могли по справедливости поклониться, какъ своему настоящему королю.
Дѣло, стало-быть, состояло въ томъ, чтобъ побѣдить, и потому утромъ 12-го іюля Катерина Медичи и Францискъ-Лотарингскій, каждый самъ-по-себѣ, отправились къ молодому королю, подъ предлогомъ изъявленія ему своихъ сожалѣній, на дѣлѣ же, чтобъ надавать ему разныхъ совѣтовъ.
Вдова Генриха II для этой цѣли преступила даже этикетъ, предписывавшій ей нигдѣ не показываться въ-продолженіе сорока дней.
Катерина Медичи, притѣсненная и отстраненная мужемъ, уже двѣнадцать дней чувствовала, какъ въ ней пробуждалось то громадное и глубокое честолюбіе, которое наполняло послѣдніе дни ея жизни.
Но какъ она не имѣла возможности быть правительницею при совершеннолѣтнемъ королѣ, то у ней оставался одинъ только случай властвовать, именно, посредствомъ министра, преданнаго ея выгодамъ.
Коннетабль Монморанси не долженъ быть этимъ министромъ. Въ предшествующее царствованіе, онъ не мало содѣйствовалъ къ устраненію законнаго вліянія Катерины, съ цѣлью замѣстить его вліяніемъ Діаны де-Пуатье. Королева-мать не могла простить ему этихъ козней, и думала только, какъ бы наказать его за поступки съ нею, всегда грубые и часто безчеловѣчные.
Антуанъ Бурбонъ могъ бы быть въ рукахъ ея орудіемъ болѣе послушнымъ. Но онъ принадлежалъ къ религіи реформатской; Жанна д'Альбре, жена его, была сама женщина честолюбивая; наконецъ, его титулъ принца крови, соединенный съ такою дѣйствительною властью, могъ внушить ему опасныя желанія.
Оставался герцогъ Гизъ. Но признаетъ ли Францискъ-Лотарингскій нравственный авторитетъ королевы-матери, или вовсе откажется отъ раздѣла съ нею власти?