Вотъ на-счетъ чего Катеринѣ Медичи очень хотѣлось бы увѣриться. И потому она съ радостью приняла родъ свиданія, которое случай въ присутствіи короля въ этотъ рѣшительный день устроилъ между ней и Францискомъ-Лотарингскимъ.
Тутъ она могла найдти или создать случай испытать герцога и вызнать его расположеніе къ ней.
Но герцогъ Гизъ, съ своей стороны, былъ не менѣе искусенъ въ политикѣ, чѣмъ на войнѣ, и приготовился быть на сторожѣ.
Этотъ прологъ происходилъ въ Луврѣ, въ королевской комнатѣ, въ которой Францискъ II наканунѣ помѣстился; дѣйствующими лицами въ немъ были: королева-мать, Балафре, молодой король и Марія Стюартъ.
Сами же Францискъ и его молодая королева, наряду съ эгоистическими и холодными честолюбіями Катерины и герцога Гиза, были только милыми, наивными и влюбленными дѣтьми, которыхъ довѣріе должно было принадлежать первому встрѣчному, ловко съумѣющему овладѣть ихъ сердцами.
Они искренно оплакивали смерть короля, своего родителя, и Катерина застала ихъ грустными и огорченными.
-- Сынъ мой, сказала она Франциску: -- съ вашей стороны похвально чтить слезами память того, о комъ первый изъ всѣхъ вы должны сожалѣть. Вы знаете, раздѣляю ли я эту горесть! Вспомните, однакожь, и о томъ, что на васъ лежатъ не однѣ сыновнія обязанности. Вы тоже отецъ, отецъ своего народа! Отдавъ прошедшему законную дань сожалѣній, обратитесь къ будущему. Вспомните, наконецъ, что вы король.
-- Ахъ, сказалъ, покачавъ головою, Францискъ:-- тяжелое бремя скипетръ Франціи для шестнадцатилѣтнихъ рукъ! И ничто не приготовило меня къ мысли, что такая ноша такъ рано отяготѣетъ надъ моею пеопытною юностію.
-- Государь, продолжала королева: -- пріймите съ покорностью судьбѣ, и вмѣстѣ съ благодарностью, Богомъ налагаемую на васъ обязанность; облегчить же ее всѣми силами, присоединить свои стремленія къ вашимъ, и тѣмъ помочь вамъ достойно нести ее -- будетъ уже дѣломъ тѣхъ, кто окружаетъ васъ и любитъ.
-- Ваше величество... благодарю васъ... проговорилъ молодой король въ затрудненіи, что отвѣчать на такіе доводы.