И машинально онъ обращалъ взоры къ герцогу Гизу, будто прося совѣта у дяди жены своей.
На первомъ шагу царствованія, и даже въ-отношеніи къ своей матери, юный вѣнценосецъ уже инстинктивно чувствовалъ засады на своей дорогѣ.
Но герцогъ Гизъ, нисколько не запинаясь, сказалъ ему тогда:
-- Да, вы правы, государь; благодарите, горячо благодарите королеву за ея добрыя и одобрительныя слова. Но не довольствуйтесь одной благодарностью. Смѣло скажите ей, что среди всѣхъ, кто васъ любитъ и кого вы любите, она все же на первомъ мѣстѣ, и что поэтому вы должны разсчитывать и разсчитываете на ея дѣйствительное и материнское соучастіе въ томъ трудномъ дѣлѣ, на которое вы такъ съ-молода призваны.
-- Дядя мой Гизъ былъ вѣрнымъ истолкователемъ моихъ мыслей, ваше величество, сказалъ обрадованный король своей матери:-- и если я, изъ страха ослабить, не повторяю вамъ его выраженій, считайте ихъ какъ-бы сказанными мною и удостойте обѣщать моей слабости свою драгоцѣнную подпору.
Королева-мать успѣла уже бросить герцогу Гизу взглядъ благоволенія и сочувствія.
-- Государь, отвѣчала она сыну: -- все мое небольшое знаніе принадлежитъ вамъ, и я буду гордиться и считать себя счастливой всякій разъ, какъ вамъ угодно будетъ попросить у меня совѣта. Но я женщина; у вашего же престола долженъ быть защитникъ со шпагою въ рукѣ. Эту сильную руку, эту мужескую энергію ваше величество безъ сомнѣнія найдете среди тѣхъ, кто по связямъ и по родству составляетъ вашу естественную подпору.
Катерина Медичи тотчасъ же платила герцогу Гизу долгъ свой относительно благорасположенія.
Между ними былъ родъ какой-то нѣмой стачки, заключенной въ одномъ взглядѣ, но которая, надобно сказать, не была искренней ни съ той, ни съ другой стороны и, какъ увидимъ, не могла быть продолжительною.
Молодой король понялъ мать свою, и, ободренный взглядомъ Маріи, подалъ свою робкую руку герцогу Гизу.