-- О комъ это говоритъ г. Монморанси? спросила съ гордымъ взглядомъ Катерина.
-- Э! я говорилъ о тѣхъ, которые окружаютъ его величество, государыня, отвѣчалъ конетабль, возвращаясь къ своей угрюмой и грубой натурѣ.
Но онъ дурно выбралъ время: Катерина только и ждала такого случая разразиться.
Она встала и, безъ всякой умѣренности, начала упрекать конетабля за его всегдашнее грубое и презрительное обхожденіе съ нею, за его ненависть ко всему флорентинскому, за предпочтеніе, оказываемое имъ другимъ. Она знала, что ему одному должно приписывать всѣ униженія, претерпѣнныя послѣдовавшими за ней во Францію! Она знала, что, въ первые годы ея супружества, Монморанси осмѣливался предлагать Генриху II удалить ее, какъ безплодную, что потомъ онъ клеветалъ на нее самымъ низкимъ образомъ!..
На это взбѣшенный и мало привычный къ упрекамъ конетабль отвѣчалъ усмѣшкой, которая была новою обидой.
Между-тѣмъ, герцогъ Гизъ успѣлъ шопотомъ принять кой-какія приказанія отъ Франциска II или, лучше сказать, продиктовать ихъ ему, и въ свою очередь, спокойно возвысивъ голосъ, поразилъ своего противника къ особенному удовольствію Катерины Медичи.
-- Господинъ конетабль, сказалъ онъ ему съ своею насмѣшливой вѣжливостію:-- ваши друзья и созданія, засѣдавшіе съ вами въ совѣтѣ, Бошетель, Обеспинь и другіе, а главное, его преосвященство хранитель печати Жанъ Бертранди, вѣроятно, вздумаютъ подражать вамъ въ желаніи удалиться. Король поручаетъ вамъ въ-самомъ-дѣлѣ отблагодарить ихъ отъ его имени. Съ завтрашнаго же дня, они будутъ совершенно свободны и уже замѣщены.
-- Хорошо! проворчалъ сквозь зубы Монморанси.
-- Что касается до г-на Колиньи, вашего племянника, который теперь вмѣстѣ губернаторъ и Пикардіи и Иль-де-Франса, продолжалъ Балафре: -- то король, принимая въ соображеніе, что такая двойная обязанность точно слишкомъ-тяжела для одного, желаетъ освободить адмирала отъ того или другаго изъ губернаторствъ, по его выбору. Вы вѣрно будете такъ обязательны, что увѣдомите его объ этомъ.
-- Какъ же! возразилъ конетабль съ горькою усмѣшкою.