-- Какъ! начала опять Катерина:-- стало-быть, вы сознаетесь?.. сознаетесь?
-- Я ни въ чемъ не сознаюсь, ваше величество.
-- Въ такомъ случаѣ, вы опровергаете?
-- Ничего также и не опровергаю. Я молчу.
У Маріи Стюартъ сорвался жестъ одобренія; Францискъ II слушалъ и смотрѣлъ съ какою-то жадностью; герцогъ Гизъ молчалъ и былъ неподвиженъ.
Катерина снова начала, все болѣе и болѣе жосткимъ тономъ:
-- Берегитесь, графъ! Вамъ, можетъ-быть, лучше бы было защищаться и попробовать оправдать себя. Узнайте одно обстоятельство: господинъ Монморанси, который въ нуждѣ можетъ быть свидѣтелемъ въ этомъ дѣлѣ, утверждаетъ, что, сколько ему извѣстно, вы были съ королемъ во враждѣ и имѣли причины лично ненавидѣть его.
-- Какія причины, ваше величество? Сказалъ ли господинъ Монморанси, какія были это причины?
-- Нѣтъ еще, но онъ, безъ сомнѣнія, ихъ скажетъ.
-- Ну, такъ пусть его говоритъ -- коли смѣетъ! сказалъ Габріэль съ гордой и спокойной улыбкой.