-- Напротивъ, я уважаю ее, государыня, сказалъ Францискъ II.-- Развѣ первымъ словомъ моего отца послѣ раны не была просьба не безпокоить г. де-Монгомери? Развѣ въ одну изъ свѣтлыхъ минутъ своей агоніи, онъ не повторилъ этой просьбы, или, лучше сказать, приказанія? Позвольте же сыну ему повиноваться.
-- А между-тѣмъ, для начала, вы презираете волю своей матери?..
-- Ваше величество, прервалъ ее герцогъ Гизъ:-- позвольте напомнить вамъ ваши собственныя слова: "одна воля въ государствѣ!"
-- Но я сказала также, герцогъ, что воля министра должна идти за волей короля, вскричала Катерина.
-- Да, подхватила Марія Стюартъ:-- но вы прибавили, что воля короля можетъ быть руководима особами, заботящимися единственно о его благѣ и славѣ. А никто, кромѣ меня, его жены, объ этомъ, надѣюсь, не заботится болѣе. И я ему совѣтую, за одно съ герцогомъ Гизомъ, вѣрить скорѣе прямодушію, чѣмъ вѣроломству храбраго и испытаннаго подданнаго, и не начинать своего царствованія несправедливостью.
-- И подобнымъ наущеніямъ вы можете поддаваться, сынъ мой! сказала еще Катерина.
-- Я уступаю голосу своей совѣсти, матушка, отвѣчалъ король съ большею твердостью, нежели можно было ожидать отъ него.
-- Это послѣднее ваше слово, Францискъ? начала опять Катерина.-- Подумайте! Если вы отказываете своей матери въ первой ея просьбѣ, если вы съ перваго же раза становитесь для нея независимымъ властелиномъ, а для другихъ послушнымъ орудіемъ -- то царствуйте одни съ своими вѣрными министрами! Я болѣе не вхожу ни во что, касающееся короля, или королевства, не буду давать вамъ болѣе совѣтовъ, основанныхъ на опытности и преданности къ вамъ, удалюсь отъ двора и оставлю васъ, Францискъ! Подумайте объ этомъ, подумайте хорошенько.
-- Мы крайне пожалѣемъ о вашемъ отсутствіи, но покоримся необходимости, прошептала Марія Стюартъ, такъ-что Францискъ II одинъ только и слышалъ это.
Но влюбленный юноша, какъ вѣрное эхо, повторилъ вслухъ: