Онъ замолкъ торжествуя. Великій инквизиторъ и начальникъ полиціи поглядывали другъ на друга изумленные и крайне-озабоченные. Настала довольно-долгая пауза, исполненная для нихъ всякаго рода размышленій.
-- Клянусь! это удивительно, признаюсь! вскричалъ наконецъ Демошаресъ.
-- Скажите ужасно, замѣтилъ Браглонь.
-- Должно принять мѣры! принять мѣры! продолжалъ великій инквизиторъ, вскинувъ голову и съ самоувѣреннымъ видомъ.
-- Э! сказалъ Браглонь:-- намъ извѣстны только планы ла-Реноди; но легко угадать, что дѣло пойдетъ иначе, что Гизы будутъ защищаться, что они скорѣе дадутъ изрубить себя въ куски.
-- Но вѣдь мы предувѣдомлены! замѣтилъ Демошаресъ.-- Все, что эти жалкіе безбожники затѣяли противъ насъ, должно обратиться на нихъ же самихъ, и они должны попасться въ свою же западню. Бьюсь объ закладъ, что господинъ кардиналъ будетъ въ восхищеніи, и что онъ дорого бы далъ за такой случай покончить разомъ съ своими врагами.
-- Дай Богъ, чтобъ онъ до конца восхищался, замѣтилъ Браглонь.
И, обращаясь къ Линьеру, ставшему человѣкомъ нужнымъ, человѣкомъ важнымъ, онъ сказалъ ему:
-- Что касается до васъ, маркизъ (Линьеръ былъ въ-самомъ-дѣлѣ маркизомъ), что касается до васъ, то вы оказали самую важную заслугу. Вы будете достойнымъ образомъ награждены, будьте покойны.
-- Да, ужь правда, сказалъ Демошаресъ:-- васъ стоитъ похвалить, маркизъ, вы имѣете полное право на мое уваженіе! Васъ также, господинъ Браглонь, позвольте отъ всего сердца похвалить за выборъ особъ, вами употребляемыхъ! Ахъ! г. де-Линьеръ имѣетъ право на мое глубочайшее уваженіе!