-- Это еще не все, сказалъ Демошаресъ:-- вы укрываете у себя гугенотовъ.
-- Сколько ни объискивали, не могли найдти ни одного, съ живостію отвѣчалъ адвокатъ.
-- Да, сказалъ Браглонь: -- въ вашемъ домѣ, вѣроятно, есть какой-нибудь тайный выходъ, скрытый корридоръ, какое-нибудь неизвѣстное сообщеніе съ дворомъ. А вотъ, какъ на-дняхъ мы разберемъ вашъ домъ по камешку, такъ секретъ-то и самъ откроется.
-- Самъ я его вамъ открою, сказалъ адвокатъ.-- Правда, признаюсь, ваша свѣтлость, иногда я укрывалъ у себя гугенотовъ. Вѣдь платятъ славныя деньги; а процессы что приносятъ? Надо жить! Но этого больше не будетъ, и если я, наконецъ, отрекусь, ужь ни одинъ гугенотъ, повѣрьте, не постучится болѣе ко мнѣ въ ворота.
-- Вы часто также, продолжалъ Демошаресъ: -- держали рѣчи на протестантскихъ сходкахъ.
-- Я адвокатъ, сказалъ жалобно дез-Авенель.-- Но я всегда стоялъ за умѣренность. Вы должны знать это, такъ-какъ уже вамъ все извѣстно...
И, осмѣлившись поднять глаза на обѣихъ зловѣщихъ особъ, онъ продолжалъ:
-- Но простите, мнѣ кажется, вы не все знаете, потому-что говорите только обо мнѣ и умалчиваете о дѣлахъ партіи, въ сущности гораздо важнѣйшихъ... Такъ я съ удовольствіемъ вижу, что вамъ еще многое неизвѣстно.
-- Въ этомъ вы ошибаетесь, сказалъ начальникъ полиціи: -- и мы вамъ сейчасъ докажемъ противное.
Демошаресъ сдѣлалъ ему знакъ остерегаться.