-- Понимаю васъ, г. великій-инквизиторъ, сказалъ онъ ему: -- но съ моей стороны нѣтъ неблагоразумія показать наши карты этому господину, потому-что онъ долго отсюда не выйдетъ.
-- Какъ! я долго отсюда не выйду? вскричалъ съ ужасомъ дез-Авенелъ.
-- Разумѣется, нѣтъ, равнодушно отвѣчалъ Браглонь.-- Не-ужели вы думаете, что, подъ предлогомъ кой-какихъ открытій, вы можете спокойно приходить сюда, наблюдать за нами и узнавать, что намъ извѣстно, чтобъ потомъ все переносить своимъ сообщникамъ? Нѣтъ, это не идетъ, любезнѣйшій, и съ этой минуты вы нашъ арестантъ.
-- Арестантъ! повторилъ сначала было озадаченный Авенель.
Потомъ, поразмысливъ, онъ успокоился. Нашъ знакомецъ, какъ припомнятъ, обладалъ въ высшей степени храбростью трусости.
-- Такъ что же! И точно, это будетъ лучше! вскричалъ онъ.-- Здѣсь я все-таки безопаснѣе, чѣмъ у себя дома, посреди ихъ заговоровъ. И такъ-какъ я ужь остаюсь у васъ, господинъ начальникъ полиціи, вы вѣрно не откажетесь отвѣчать мнѣ на нѣсколько моихъ почтительныхъ вопросовъ.-- Мнѣ все сдается, что вамъ не все извѣстно, какъ вы полагаете, и что я найду средство доказать вамъ какимъ нибудь полезнымъ открытіемъ и добрую волю свою и прямодушіе.
-- Гмъ! сомнѣваюсь, отвѣчалъ Браглонь.
-- Что вамъ извѣстно, во-первыхъ, о послѣднихъ совѣщаніяхъ гугенотовъ, ваша свѣтлость? спросилъ адвокатъ.
-- О нантскихъ что ли вы говорите? сказалъ начальникъ полиціи.
-- Ай! вы это знаете. Ну, да хоть о нантскихъ. Что тамъ происходило?