-- Видѣлъ, разсѣянно отвѣчалъ Габріэль.
-- И ангулемская все еще любитъ виконта? продолжалъ Мартэнъ-Герръ, видя, что Габріэль въ хорошемъ расположеніи духа.
-- Кто тебѣ это сказалъ? вскричалъ Габріэль.-- Съ чего ты взялъ, что мадамъ де-Кастро меня любитъ, или что я люблю только одну мадамъ де-Кастро? Молчи лучше, шутъ!
-- Ну, бормоталъ Мартэнъ: -- баринъ любимъ, иначе онъ бы вздыхалъ, а не бранился, и онъ любитъ, потому-что иначе замѣтилъ бы, что на мнѣ новое платье.
-- Что ты тамъ ворчишь про платье? Да, у тебя дѣйствительно не было прежде такой багряницы.
-- Нѣтъ, сударь, я купилъ это сегодня вечеромъ, чтобъ сдѣлать честь моему господину и его возлюбленной, и заплатилъ чистыми денежками, потому-что Бертранда пріучила меня къ порядку и экономіи, точно такъ же, какъ къ воздержанію, цѣломудрію и вообще ко всякимъ добродѣтелямъ. Надо отдать ей справедливость, и еслибъ я могъ въ свою очередь пріучить ее къ кротости, то изъ насъ вышла бы самая счастливая пара.
-- Хорошо, болтунъ; такъ-какъ ты истратился для меня, то тебѣ заплатятъ.
-- О, какая щедрость! Но если вамъ угодно скрывать отъ меня тайну, то напрасно даете это новое доказательство того, что вы любимы и влюблены. Такъ охотно опорожниваютъ кошельки только тогда, когда сердце полно. Впрочемъ, г. виконтъ знаетъ Мартэна-Герра и знаетъ, что на него можно положиться: вѣренъ и нѣмъ, какъ шпага.
-- Ну, хорошо; по довольно, господинъ-Мартэнъ.
-- Извольте мечтать; я не мѣшаю.