-- А радость нашего дяди-кардинала! подхватила Марія.
-- А улыбка маменьки!..
-- Была просто ужасна! сказала молодая королева.-- Ничего, Францискъ, она была все-таки прекрасна, ваша маменька, въ платьѣ изъ крученаго золота и въ креповомъ темно-красномъ вуалѣ! Великолѣпный нарядъ!
-- Да, возразилъ король: -- вотъ я и для тебя выписываю такое же платье изъ Константинополя черезъ г-на де-Граншана; и у тебя будетъ такой же вуаль изъ римскаго газа, какъ у моей матери.
-- О! благодарю! благодарю! Конечно, я не завидую участи нашей сестры Елизаветы-Испанской, которая, говорятъ, болѣе двухъ разъ не надѣваетъ одного и того же платья. Однакожь, мнѣ бы не хотѣлось, чтобъ хоть одна женщина во Франціи -- будь даже это мать ваша -- казалась, особенно вамъ, лучше меня одѣтою.
-- Э! да что нужды тебѣ въ томъ! перебилъ ее король: -- развѣ ты не будешь всегда самою прекрасною?
-- Только, кажется, не вчера, возразила Марія: -- потому-что послѣ branle au flambeau, который я вчера танцовала, вы мнѣ не сказали ни одного слова. Надобно предполагать, что онъ вамъ не понравился.
-- Какъ не понравился! вскричалъ Францискъ.-- Но, Боже мой, что сказалъ бы я послѣ придворныхъ умниковъ, говорившихъ тебѣ комплименты въ стихахъ и прозѣ. Дюбеле увѣрялъ, что тебѣ не нужны факелы, какъ другимъ дамамъ, потому-что довольно однихъ глазъ твоихъ. Мезонфлёръ приходилъ въ ужасъ отъ двухъ свѣтилъ у тебя въ зрачкахъ, которыя не погасали и могли зажечь всю залу. А Ронсаръ прибавилъ, что звѣзды твоихъ взглядовъ должны освѣщать ночь съ ея мракомъ и день съ его солнцемъ. Такъ можно ли было, послѣ такой поэзіи, прійдти къ тебѣ и попросту сказать, что ты и твой танецъ мнѣ показались прелестными.
-- Почему жь и нельзя? возразила Марія.-- Ваше простое слово порадовало бы меня болѣе, чѣмъ всѣ ихъ плоскости.
-- Такъ это слово говорю я тебѣ сегодня утромъ, и отъ всего сердца, потому-что этотъ танецъ удивителенъ и заставилъ меня почти позабыть испанскую павану, которую я такъ любилъ, и итальянскія пацемени, которыя ты такъ чудесно танцовала съ бѣдняжкой Елизаветой. И это отъ-того, что ты все дѣлаешь лучше, чѣмъ другія. Отъ-того, что ты красавица изъ красавицъ, и что самыя хорошенькія женщины кажутся горничными предъ тобою. Да, въ королевскомъ ли костюмѣ, въ этомъ ли простенькомъ дезабилье, ты всегда моя королева, всегда моя любовь. Тебя только и вижу я! одну тебя люблю!