-- Но для насъ, женщинъ, знаніе есть благо, наслажденіе, такъ, какъ для васъ, мужчинъ и принцевъ, дѣйствіе и власть.
-- Все равно! возразилъ Францискъ II: -- а мнѣ бы хотѣлось, хоть для-того, чтобъ поравняться въ чемъ-нибудь съ тобою, быть ученымъ -- ну, хоть такъ, какъ братъ Карлъ.
-- Кстати о братѣ Карлѣ, прервала Марія: -- замѣтили ли вы его въ роли аллегоріи о религіи, защищаемой тремя богословскими доброд ѣ телями?
-- Да, отвѣчалъ король: -- онъ игралъ одного изъ рыцарей, представлявшихъ добродѣтели -- кажется, милосердіе.
-- Да, да, сказала Марія.-- А замѣтили ли вы, государь, съ какою свирѣпостью онъ разилъ голову ереси?
-- Да, въ-самомъ-дѣлѣ, когда еще она посреди пламени показалась на смѣшномъ туловищѣ... Карлъ былъ точно внѣ себя.
-- А скажите-ка, продолжала королева:-- не показалась ли вамъ на кого-нибудь похожею эта голова ереси?
-- И въ-правду, отвѣчалъ Францискъ II: -- я подумалъ, что ошибся, но она точно имѣла видъ г-на Колиньи, не правда ли?
-- Скажите, что это былъ точь-въ-точь адмиралъ.
-- А всѣ эти черти, которые его унесли! сказалъ король.