Но, въ упоеніи надежды, Кастельно былъ спокоенъ и вѣрилъ только въ счастливую развязку.
-- Слышите, сказалъ онъ Габріэлю: -- держу пари, что идетъ еще новое вспомогательное войско, вѣроятно, Ламоттъ и Дешанъ съ братьями изъ Пикардіи. Они должны были прійдти къ завтрашнему утру, но шли форсированнымъ маршемъ и поспѣли до срока... Славные товарищи для битвы и побѣды. Вотъ это настоящіе друзья!..
-- Дѣйствительно ли это друзья? спросилъ Габріэль, поблѣднѣвъ при звукѣ трубъ.
-- А кто же можетъ быть? спросилъ Кастельно.-- Выйдемте на галерею, графъ. Изъ оконъ видна терраса, съ которой слышенъ этотъ шумъ.
Баронъ увелъ Габріэля, но, дошедъ до края стѣны, вскрикнулъ, поднялъ руки и остановился, какъ окаменѣлый.
Не отрядъ реформаторовъ, но королевскія войска произвели эту тревогу. Не Ламоттъ командовалъ пришедшими, но Жакъ Савойскій, герцогъ немурскій.
Прикрытая лѣсомъ, которымъ былъ окруженъ замокъ Пуазе, королевская конница могла неожиданно пробраться на открытую террасу, гдѣ авангардъ реформаторовъ строился въ боевой порядокъ.
Дѣло обошлось даже безъ битвы.
Мазеръ и Роне должны были сдаться немедленно, и въ то время, какъ Кастельно смотрѣлъ со стѣны, его приверженцы, побѣжденные безъ борьбы, отдавали побѣдителямъ оружіе. Тамъ, гдѣ онъ думалъ найдти солдатъ онъ увидѣлъ плѣнниковъ.
Кастельно не вѣрилъ своимъ глазамъ. Онъ стоялъ неподвижно, пораженный, какъ вкопанный, не произнося ни слова. Онъ такъ мало ждалъ подобной развязки, что сначала не могъ дать себѣ отчета въ томъ, что дѣлалось передъ его глазами.