Герцогъ Гизъ всталъ съ своего мѣста и, поклонившись королю, сказалъ почти веселымъ голосомъ:
-- Государь, положитесь на меня.
Послѣ этого онъ вышелъ изъ кабинета.
Еще не замолкъ въ прихожей громкій голосъ его, отдававшій приказанія, какъ снова раздались выстрѣлы.
-- Видите, государь, сказалъ кардиналъ, стараясь, можетъ-быть, разсѣять свой страхъ твердымъ голосомъ: -- видите, что Линьеръ хорошо зналъ весь ходъ дѣла и ошибся только нѣсколькими часами.
Но король не слушалъ и, съ досадою кусая поблѣднѣвшія губы, прислушивался къ возраставшему грому перестрѣлки.
-- Я насилу вѣрю такой дерзости, прошепталъ онъ.-- Такой стыдъ коронѣ...
-- Обратится въ посрамленіе мятежниковъ, государь! сказалъ кардиналъ.
-- Э-ге, замѣтилъ король: -- судя по шуму, какой затѣяли господа реформаторы, можно подумать, что ихъ не мало и что это народъ не трусливый.
-- Все это погаснетъ сію минуту, какъ пылающая солома, отвѣчалъ Шарль-Лотарингскій.