По выходѣ принца Конде, ни король, ни Марія Стуартъ, ни оба брата лотарингскіе не возобновляли разговора о случившемся. Казалось, что по какому-то безмолвному и общему согласію они избѣгали этого опаснаго предмета.
Минуты и часы проходили въ нетерпѣливомъ и мрачномъ ожиданіи.
Францискъ II часто щупалъ рукою свою горячую голову. Марія, сидя въ сторонѣ, печально смотрѣла на блѣдное и изнуренное лицо своего молодаго супруга, и отъ-времени-до-времени отирала на глазахъ слезы. Кардиналъ лотарингскій внимательно прислушивался къ внѣшнему шуму. Что касается герцога Гиза, которому не оставалось болѣе отдавать приказаній и по обязанности должно было находиться возлѣ короля, онъ, казалось, жестоко страдалъ отъ этого принужденнаго бездѣйствія и по временамъ вздрагивалъ и стучалъ ногою, подобно боевой лошади, которая грызетъ удерживающія ее удила.
Между-тѣмъ, ночь удалялась. На часахъ замка, а потомъ на часахъ церкви св. Флорентина пробило шесть часовъ и потомъ шесть съ половиной. Начиналъ мерцать день, и никакой шумъ аттаки, никакіе сигналы часовыхъ не нарушали ночной тишины.
-- Я начинаю думать, господинъ кардиналъ, сказалъ король вздыхая:-- что Линьеръ обманулъ ваше высокопреосвященство, или что гугеноты перемѣнили свое намѣреніе.
-- Тѣмъ хуже, сказалъ Шарль-Лотарингскій; -- потому-что мы надѣялись подавить возстаніе.
-- О, нѣтъ, тѣмъ лучше, замѣтилъ Францискъ:-- уже одна битва могла быть стыдомъ для королевской власти...
Король не успѣлъ окончить словъ, какъ два выстрѣла раздались на укрѣпленіяхъ, и отъ поста до поста пролетѣло восклицаніе:
"Къ оружію, къ оружію!"
-- Сомнѣваться нечего -- это непріятели! вскричалъ кардиналъ лотарингскій, невольно поблѣднѣвъ.