Габріэль явился испытать послѣднее средство къ спасенію одного изъ осужденныхъ, котораго сѣкира палача должна была поразить послѣдняго. Габріэль упрекалъ себя внутренно, что онъ своими совѣтами довелъ этого осужденнаго до плахи. Этотъ осужденный былъ юный и мужественный Кастельно де-Шалюсъ.
Читатель, конечно, помнитъ, что Кастельно сдался только на честное слово, данное ему письменно герцогомъ немурскимъ. Это слово обезпечивало ему жизнь и свободу.
Но, прибывъ въ Амбуазъ, Кастельно былъ брошенъ въ тюрьму и теперь осужденъ быть казненнымъ послѣ всѣхъ, какъ виновнѣйшій изъ нихъ.
Впрочемъ, надо быть справедливымъ къ герцогу немурскому: видя свою благородную подпись безъ дѣйствія, онъ выходилъ изъ себя отъ гнѣва и отчаянія, и въ-теченіе трехъ недѣль, въ которыя производился процессъ гугенотовъ, ходилъ отъ кардинала къ Гизу, отъ Маріи Стуартъ къ королю, требуя, умоляя объ освобожденіи человѣка, положившагося на его честное слово. Но канцлеръ Оливье, къ которому его отослали, объявилъ ему, какъ говоритъ хроника Вьельвиля, что нѣтъ надобности держать слова въ-отношеніи къ мятежникамъ. Герцогъ немурскій съ бѣшенствомъ выслушалъ эти слова.
"Такъ сильно" прибавляетъ Вьельвиль: "герцогъ безпокоился о чести своей подписи. Онъ всегда вмѣнялъ въ стыдъ отреченіе отъ своихъ словъ всѣмъ. Такъ былъ великодушенъ этотъ принцъ."
Какъ и Габріэль, герцогъ появился на мѣсто казни, ужаснѣйшее для него нежели для всякаго другаго, только съ тайной надеждой спасти Кастельно.
Между-тѣмъ, герцогъ Гизъ, находившійся внизу трибуны, вмѣстѣ съ своими офицерами, подалъ знакъ исполнителямъ: казнь и пѣніе псалма, на минуту прерванные, начались снова.
Менѣе, чѣмъ въ четверть часа, восемь головъ легли на плахѣ.
Молодая королева готова была упасть въ обморокъ.
У подножія эшафота осталось только четверо осужденныхъ.