-- Да хоть бы, на-примѣръ, воля герцогини ангулемской, отвѣчалъ Арно.
-- А! сказалъ конетабль, видимо заинтересованный:-- ты, видно, что-нибудь провѣдалъ, Арно?
-- Еще бы не провѣдать! Что жь бы иначе дѣлалъ я въ послѣднія двѣ недѣли?
-- Правда, о тебѣ почти вовсе не было слышно въ послѣднее время.
-- Рѣшительно не было, монсеньёръ! гордо возразилъ Арно.-- Вы вотъ все изволите выговаривать мнѣ, что обо мнѣ слишкомъ-часто упоминается въ донесеніяхъ полицейскихъ дозоровъ; а теперь, кажется, я ни разу не подалъ къ тому повода... я трудился въ тишинѣ, благоразумно.
-- И это правда, сказалъ конетабль:-- я даже удивлялся, отъ-чего такъ долго не приходится мнѣ выручать тебя изъ какой-нибудь бѣды. Вѣдь ты, плутъ, вѣчно или пьянствуешь, или волочишься, или буянишь.
-- Но теперь нашлась мнѣ смѣна, монсеньёръ. Въ послѣднія двѣ недѣли бѣдокурилъ не я, а нѣкоторый господинъ Мартэнъ-Герръ, конюшій новаго капитана королевской гвардіи, виконта д'Эксме.
-- Да, въ самомъ дѣлѣ: объ этомъ Мартэнѣ-Геррѣ доносятъ ныньче очень-часто.
-- Кого, на-примѣръ, поднялъ недавно дозоръ на улицѣ мертвецки-пьянымъ? спросилъ Арно?
-- Мартэна-Герра, отвѣчалъ Монморанси.