-- О, ради Бога, чтобъ онъ не дѣлалъ шума! сказала Марія, побѣжавъ навстрѣчу къ герцогу.
Дѣйствительно, герцогъ Гизъ вошелъ въ комнату, блѣдный и взволнованный, поклонился королевѣ, но, будучи занятъ какою-то мыслію, не спросилъ ни слова о королѣ, а подошелъ прямо къ брату и отвелъ его въ широкую амбразуру окна.
-- Ужасная новость, громовый ударъ! сказалъ Гизъ.
-- Еще что? спросилъ Шарль Лотарингскій.
-- Конпетабль Монморанси уѣхалъ изъ Шантильи съ тысячью пятью стами дворянъ, сказалъ Гизъ;-- и, чтобъ лучше скрыть свой слѣдъ, онъ миновалъ Парижъ и отправился изъ Экуана и Корбеля въ Питивье черезъ Эссонскую Долину. Завтра онъ будетъ съ войскомъ передъ воротами Орлеана. Меня уже увѣдомили.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ, это ужасно! сказалъ кардиналъ: -- старый хитрецъ хочетъ спасти голову своего племянника. Я увѣренъ, что его предупредила королева-мать!.. И мы не въ состояніи ничего сдѣлать противъ этой женщины!
-- Еще не время дѣйствовать противъ нея; теперь мы должны покамѣстъ дѣйствовать для себя, сказалъ Балафре.-- Какъ намъ поступать?
-- Идите съ войскомъ навстрѣчу коннетаблю, отвѣчалъ Шарль Лотарингскій.
-- Но беретесь ли вы удержать Орлеанъ, когда меня тамъ не будетъ съ войскомъ? спросилъ герцогъ.
-- Увы, нѣтъ! отвѣчалъ кардиналъ:-- жители Орлеана -- народъ дурной, гугеноты и Бурбоны въ душѣ. Но, по-крайней-мѣрѣ, штаты на нашей сторонѣ.