-- И Лопиталь противъ насъ, подумайте объ этомъ, любезный братъ. Положеніе трудное!.. Каково здоровье короля? спросилъ онъ наконецъ.
-- Дурно, отвѣчалъ Шарль Лотарингскій:-- но Амброазъ Паре, прибывшій изъ Орлеана но приглашенію королевы -- я объясню вамъ это -- надѣется спасти его завтра странною, но необходимою операціей, которая можетъ имѣть счастливыя йослѣдствія. Будьте здѣсь, братъ, въ девять часовъ, чтобъ, въ случаѣ надобности, поддержать Амброаза.
-- Непремѣнно, отвѣчалъ Гизъ: -- на него наша единственная надежда. Наша власть умретъ вмѣстѣ съ Францискомъ II и, однакожь, не мѣшало бы устрашить, а можетъ-быть, и заставить отступить коннетабля, пославъ ему навстрѣчу голову его прекраснаго племянника, принца Конде.
-- Да, это было бы краснорѣчивое извѣстіе, сказалъ кардиналъ задумчиво.
-- Но проклятый Лопиталь мѣшаетъ всему! замѣтилъ герцогъ.
-- Еслибъ, вмѣсто его подписи, на приговорѣ принца была подпись короля, сказалъ Шарль Лотарингскій: -- ничто не препятствовало бы намъ исполнить приговоръ завтра утромъ, до пріѣзда Монморанси и попытки Амброаза Паре... не правда ли, братъ?
-- Это было бы не совсѣмъ справедливо, однакожь возможно, отвѣчалъ Гизъ.
-- Итакъ, сказалъ съ жаромъ Шарль Лотарингскій: -- оставьте меня здѣсь одного; вамъ здѣсь нечего дѣлать въ эту ночь, и вамъ надо отдохнуть; на колокольнѣ Балльяжа бьетъ одиннадцать часовъ. Вамъ должно беречь свои силы для завтрашняго дня. Уйдите и оставьте меня; я тоже хочу поискать лекарства своему счастію.
-- Что это значитъ? спросилъ герцогъ Гизъ: -- пожалуйста, не предпринимайте ничего рѣшительнаго, не посовѣтовавшись, покрайней-мѣрѣ, со много, любезный братъ.
-- Будьте покойны; если въ моихъ рукахъ будетъ то, чего я желаю -- въ такомъ случаѣ я разбужу васъ завтра утромъ, и мы переговоримъ.