-- Но кто же изъ насъ двоихъ хотѣлъ этого?
Глаза королевы сверкали, грудь волновалась; все доказывало, что молодая королева непремѣнно исполнила бы свою угрозу.
А какъ была прекрасна Марія! Въ лицѣ ея было столько гордости, что мѣдное сердце кардинала было побѣждено, обезоружено.
Мужчина уступилъ ребенку; политика уступила голосу природы.
-- Хорошо, сказалъ съ глубокимъ вздохомъ кардиналъ:-- я подожду пробужденія короля.
-- Благодарю, отвѣчала Марія съ печальнымъ и нѣжнымъ выраженіемъ, къ которому она привыкла со времени болѣзни короля.
-- Но, по-крайней-мѣрѣ, какъ только онъ проснется... продолжалъ Шарль Лотарингскій.
-- Если онъ будетъ въ состояніи слушать васъ и отвѣчать вамъ, дядюшка, я не стану мѣшать вамъ.
Кардиналъ, принужденный удовольствоваться такимъ обѣщаніемъ, сѣлъ къ столу. Марія воротилась къ своему молитвеннику; онъ ждалъ; она надѣялась.
Францискъ II не просыпался въ-продолженіе всей ночи. Значитъ, Амброазъ Паре обѣщалъ не по напрасну; уже много ночей король не наслаждался такимъ продолжительнымъ и глубокимъ сномъ.