Смертный одръ.
Королева-мать, въ эту ночь, не потеряла времени. Сперва она послала къ королю наваррскому кардинала Турнона, свое созданіе, заключить условіе съ Бурбонами. Потомъ, на разсвѣтѣ, она увидѣлась съ канцлеромъ Лопиталемъ, сообщившимъ ей о скоромъ приближеніи коннетабля, ея союзника, къ Орлеану. Лопиталь, по совѣтамъ королевы-матери, обѣщалъ быть въ девять часовъ въ большой залѣ Балльяжа, находившейся передъ спальнею короля, и привести туда приверженцевъ Катерины, сколько ихъ можетъ тамъ помѣститься. Наконецъ, королева-мать приказала собраться къ половинѣ девятаго Шаплену и еще двумъ-тремъ придворнымъ медикамъ, заклятымъ врагамъ генія Амброаза-Паре.
Принявъ свои предосторожности, Катерина вошла первая въ спальню короля, который только-что проснулся. Подошедъ къ постели сына, она нѣсколько секундъ смотрѣла на него, качая головою, какъ опечаленная мать, поцаловала его повисшую руку, и, стеревъ съ глазъ двѣ-три слезы, сѣла, но такъ, чтобъ не терять его изъ вида.
Теперь и она, какъ Марія Стуартъ, хотѣла слѣдить, но только по-своему, за этою драгоцѣнною жизнію.
Почти въ ту же минуту пришелъ герцогъ Гизъ. Обмѣнявшись нѣсколькими словами съ Маріей, онъ подошелъ къ брату.
-- Вы не сдѣлали ничего? спросилъ онъ кардинала.
-- Къ-сожалѣнію, не могъ ничего сдѣлать! отвѣчалъ Шарль Лотарингскій.
-- Въ такомъ случаѣ, все противъ насъ, сказалъ Гизъ: -- сегодня утромъ было множество народа въ пріемной Антуана-Наваррскаго.
-- Не знаете ли чего новаго о Монморанси?
-- Ничего. Можетъ-быть, теперь онъ уже у городскихъ воротъ.