Ce qui m'était plaisant
Me devient peine dure!
Le jour le plus luisant
Est pour moi nuit obscure!
Et n'est rien si exquis
Qui de moi soit requis!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Эта гармоническая и трогательная жалоба написана въ Реймсѣ, куда Марія Стуартъ сначала удалилась къ своему дядѣ лотарингскому. До окончанія весны, она пробыла въ Шампани. Потомъ, религіозныя смуты, вспыхнувшія въ Шотландіи, сдѣлали необходимымъ присутствіе Маріи Стуартъ въ этой странѣ. Съ другой стороны, удивленіе, почти доходившее до страсти, которое Карлъ IX обнаруживалъ, говоря о своей свояченицѣ, сильно безпокоило мрачную правительницу Катерину Медичи. Марія Стуартъ принуждена была рѣшиться на отъѣздъ.
Въ іюнѣ она простилась съ сен-жерменскимъ дворомъ, и выраженіе преданности и почти обожанія, съ которыми она была здѣсь встрѣчена, еще увеличили ея печаль, если только было возможно ее увеличить.
Имѣніе, назначенное ей въ пожизненное владѣніе въ Пуату, могло приносить ей въ годъ двадцать тысячь ливровъ; вмѣстѣ съ тѣмъ, она везла въ Шотландію драгоцѣнные камни, и такая добыча могла подстрекнуть какого-нибудь пирата. Кромѣ того, опасались за Марію, чтобъ она не испытала жестокости со стороны Елизаветы англійской, видѣвшей въ молодой шотландской королевѣ свою соперницу. Многіе изъ дворянъ изъявили готовность сопровождать Марію до ея королевства, и когда она прибыла въ Кале, то увидѣла вокругъ себя не только своихъ дядей, по также герцога немурскаго, Данвилля, Брантома и лучшую часть французскаго изящнаго и рыцарскаго двора.