Въ гавани Кале, Марію ожидали двѣ галеры, готовыя отправиться по ея первому приказанію; но она провела въ Кале еще шесть дней: такъ тяжело было сопровождавшимъ Марію разстаться съ нею въ этотъ роковой срокъ.
Отъѣздъ, какъ мы уже сказали, былъ назначенъ 15-го августа. День былъ сѣрый и печальный, но безъ вѣтра и безъ дождя.
На берегу, еще не всходя на палубу корабля, Марія захотѣла отблагодарить всѣхъ, слѣдовавшихъ за нею до границъ отечества, позволивъ каждому изъ нихъ поцаловать ея руку въ знакъ прощанья.
Всѣ съ печалью и уваженіемъ становились передъ нею на колѣни, и одинъ за другимъ прикладывали губы къ этой нѣжной рукѣ.
Послѣ всѣхъ подошелъ дворянинъ, который не оставлялъ свиты Маріи отъ самаго Сен-Жерменя, но ѣхалъ постоянно позади прочихъ, завернувшись въ плащъ, закрывъ лицо шляпою, и ни съ кѣмъ не говорилъ ни слова.
Но когда, въ свою очередь, онъ сталъ на колѣни передъ королевой, держа въ рукѣ шляпу, Марія узнала Габріэля Монгомери.
-- Какъ! это вы, графъ? сказала она:-- о, какъ я счастлива, что еще разъ вижу васъ, вѣрный другъ, который плакалъ вмѣстѣ со мною у постели умершаго короля. Но если вы ѣхали вмѣстѣ съ моими спутниками, зачѣмъ не показались мнѣ?
-- Мнѣ надо было видѣть васъ, но не быть видимымъ, отвѣчалъ Габріэль:-- вдали отъ прочихъ, я лучше могъ погрузиться въ свои воспоминанія и впивалъ въ себя сладость исполненія такого пріятнаго долга къ вашему величеству.
-- Благодарю, еще разъ благодарю васъ за это послѣднее доказательство привязанности, графъ, сказала Марія Стуартъ:-- я хотѣла бы выразить вамъ свою признательность лучше, нежели словами,-- но я не могу сдѣлать ничего больше, и предлагаю вамъ только, если хотите, слѣдовать за мною въ мою бѣдную Шотландію, съ Анвиллемъ и Брантомомъ.
-- О, это самое пламенное мое желаніе! вскричалъ Габріэль: -- но, государыня, еще другой голосъ удерживаетъ меня во Франціи: одна драгоцѣнная и священная для меня особа, которую не видалъ я уже два года, ждетъ меня теперь...