-- Намъ запрещаетъ это долгъ нашъ.
На ея восхитительномъ лицѣ выразилось столько печали и, вмѣстѣ съ тѣмъ, столько комическаго, что восхищенный Габріэль, все еще не понимая причины ея горя, не могъ удержаться отъ улыбки и, схвативъ ея головку обѣими руками, нѣсколько разъ поцаловалъ ее. Діана поспѣшно отошла отъ него.
-- Габріэль, сказала она потомъ: -- вы уже не должны теперь цаловать меня... вы не имѣете на то права.
-- Что это наговорилъ ей такое Энгеранъ? подумалъ Габріэль, по-прежнему ошибаясь на-счетъ печали своей маленькой подруги, и прибавилъ вслухъ:
-- Стало-быть, ты не любишь меня болѣе, милая Діана?
-- Я не люблю тебя! вскричала Діана.-- Какъ можешь ты предполагать и говорить это, Габріэль? Могу ли я не любить тебя,-- тебя, моего друга, моего брата? Могу ли я платить холодностью за твою нѣжную ко мнѣ привязанность? Смѣялась ли, плакала ли я, -- кто всегда былъ подлѣ меня и дѣлилъ со мною радость и горе? Ты, Габріэль! Кто носилъ меня на рукахъ, когда я уставала? Кто помогалъ мнѣ учить уроки? кто принималъ на себя мои проступки и раздѣлялъ со мною наказанія, если не могъ вполнѣ взять ихъ на себя? Ты, Габріэль! Кто выдумывалъ для меня игры? кто рвалъ мнѣ цвѣты на поляхъ? кто отъискивалъ для меня въ лѣсу гнѣзда щеглятъ? Ты, все ты! О, Габріэль, Габріэль! я никогда не забуду тебя, да, никогда!.. Мнѣ все казалось, что мы вѣчно будемъ жить такъ, какъ жили до нынѣшняго дня; все такъ же будемъ счастливы, все такъ же будемъ любить друга, и вотъ намъ должно разстаться и, вѣроятно, разстаться навсегда!
-- Но зачѣмъ же? Ужь не въ наказаніе ли тебѣ за то, что ты, изъ шалости, впустила вашу собаку, вашего Филакса, въ птичникъ?
-- О! совсѣмъ по другой причинѣ.
-- Но почему же, наконецъ?
-- Потому-что я вышла замужъ за другаго, отвѣчала Діана, опустивъ голову на грудь.