За изгородью, которою былъ окруженъ садъ старика Энгерана, Габріэль замѣтилъ, между деревьями, бѣлое платье Діаны. Онъ тотчасъ же привязалъ свою лошадь къ дереву, перескочилъ черезъ изгородь и въ восторгѣ упалъ къ ногамъ молодой дѣвушки.
Но Діана встрѣтила его со слезами на глазахъ.
-- Что съ тобою, Діана? спросилъ Габріэль: -- о чемъ ты плачешь? Вѣрно ты надѣлала какихъ-нибудь бѣдъ... разорвала платье, или не очень-усердно молилась, и Энгеранъ побранилъ тебя? Или не улетѣлъ ли ужь нашъ снигирь?.. Говори, моя бѣдная Діана; твой вѣрный рыцарь раздѣлитъ твою участь.
-- Вы, Габріэль, уже не можете теперь быть моимъ рыцаремъ, отвѣчала Діана: -- объ этомъ-то я и пл а чу...
Габріэль подумалъ, что Діана узнала отъ Энгерана, кто былъ товарищъ игръ ея и хотѣла испытать его.
-- Какое же бѣдствіе, сказалъ онъ потомъ:-- или какое благополучіе, милая Діана, можетъ заставить меня отказаться отъ названія, которое ты позволила мнѣ принять и которымъ я горжусь? Смотри, вѣдь я у ногъ твоихъ!
Діана, казалось, не понимала его; она склонила свою головку на грудь Габріэля и сказала заливаясь слезами:
-- Габріэль! Габріэль! мы не должны больше видѣться.
-- А отъ-чего? Развѣ намъ запретитъ кто-нибудь видѣться? спросилъ онъ съ живостью.
Она подняла свою прекрасную бѣлокурую головку; потомъ взглянула на молодаго человѣка и сказала съ какою-то торжественностью, довольно-необыкновенною для ребенка и съ глубокимъ вздохомъ: